Риз молча оглядел меня с головы до пят, затем снова повернулся к Тамлину. Казалось, вот-вот разразится буря. Но в этот момент раздался ледяной голос Азриеля:

– Изволь выбирать слова, когда говоришь о моей верховной правительнице.

В глазах Тамлина вспыхнуло искреннее удивление, но быстро исчезло, поглощенное такой же искренней яростью. Только сейчас он понял смысл татуировки на моей руке. Губы скривились в пренебрежительной улыбке.

– Однажды ты меня спросила, могу ли я тебя сделать моей верховной правительницей. Когда я ответил, что нет… – Он тихо засмеялся. – Наверное, я недооценил тебя. Зачем тебе служить моему двору, когда у него ты можешь править?

Тамлин наконец соизволил заметить остальных верховных правителей и их свиты.

– Двор Ризанда бойко торгует сказками о защите нашей земли и о мире. Но это не помешало ей явиться в мои владения и сделать их добычей Сонного королевства. Другой ее жертвой стала моя верховная жрица, пытавшая сопротивляться ее поползновениям. Движимая злобой, она не только вторглась в разум жрицы, но и искалечила несчастную. И если вы, собравшиеся здесь, задаетесь вопросом, что сталось с той смертной девушкой, пришедшей в Подгорье, дабы нас спасти… Посмотрите на того, кто сидит рядом с нею. Спросите, какие выгоды он намеревается получить… какие выгоды они оба намереваются получить в результате этой войны или предотвращения оной. Готовы ли вы сражаться с Сонным королевством, чтобы потом оказаться под властью королевы и короля Притиании? Она наглядно показала свои амбиции. Что же касается его… вы собственными глазами видели, с какой готовностью он служил Амаранте, только бы самому остаться невредимым.

Я едва сдерживалась, чтобы не зарычать и не броситься на Тамлина.

– Отлично сыграно, Тамлин, – мрачно рассмеялся Риз. – Ты учишься.

Это еще сильнее подхлестнуло гнев Тамлина. У него даже лицо перекосило. Но он быстро совладал с собой и повернулся к Каллиасу:

– Ты спросил, почему я здесь? Этот же вопрос я могу задать тебе.

Тамлин кивнул в сторону верховного правителя Двора зимы, Виваны и двух других членов их свиты, хранивших молчание.

– Неужели после того, что случилось в Подгорье, у вас еще хватает духу сотрудничать с ним?

Палец Тамлина указывал на Риза. Мне отчаянно захотелось оторвать этот палец и скормить Мидденгардскому червю.

Серебристое сияние, окружавшее Каллиаса, потускнело. То же произошло и с Виваной, хотя она и сказала:

– Мы прибыли сюда, чтобы самим разобраться в этом.

Мор вопросительно смотрела на подругу, но Вивана впервые за все это время не взглянула на нее. Жена Каллиаса смотрела только на него.

– Я не имел никакого отношения к случившемуся тогда, – тихо сказал Риз, обращаясь к ним и ко всем остальным. – Никакого.

Глаза Каллиаса вспыхнули ледяным пламенем.

– Ты стоял возле ее трона, когда был отдан приказ.

Я в ужасе смотрела, как бледнеет золотистая кожа Риза.

– Я пытался ее остановить.

– Расскажи это родителям наших детей, которых она убила, – возразил ему Каллиас. – Что ты пытался.

Надо же, я совсем забыла это звено в цепи злодеяний Амаранты. Трагедия произошла, когда я еще была смертной женщиной и жила при Дворе весны, очень многого не зная. Кто-то из доверенных лиц Ласэна при Дворе зимы сумел сообщить ему, что у них от страшной «болезни» погибло более двух десятков детей. Имя Амаранты боялись произносить вслух.

У Риза напряглись челюсти.

– Не проходит дня, чтобы я не вспомнил про тех детей, – сказал он, обращаясь к Каллиасу, Виване и их спутникам. – Да, не проходит дня.

Об этом я слышала впервые.

Однажды Риз сказал, что есть воспоминания, которыми он не может делиться ни с кем. Даже со мной. Тогда я решила, что они касаются лишь издевательств и унижений, каким его подвергала Амаранта. Оказывается, он был вынужденным свидетелем ее зверств, чинимых над другими. Беспомощным свидетелем, не имеющим сил вмешаться.

Будто пес на поводке у Амаранты, он стоял и слушал, как она распорядилась убить тех детей.

– Разве воспоминания хоть кого-то воскресили? – угрюмо спросил Каллиас.

– Нет, – ответил Риз. – Родителям убитых нет дела до моих воспоминаний. Но сейчас я намерен сражаться, чтобы это никогда больше не повторилось.

Вивана смотрела то на мужа, то на Риза.

– Каллиас уберег меня от Подгорья. Пусть это дело прошлое, но я хотела бы услышать, как именно ты пытался остановить Амаранту.

Лицо Виваны исказилось от душевной боли. Она тогда охраняла небольшой уголок их владений и не могла предотвратить трагедию.

Риз молчал.

– Что, Ризанд? – насмешливо спросил Берон. – Потерял дар речи?

Я взяла Риза за руку. Тамлин, конечно же, это видел. Пусть. Громко, чтобы слышали все, я сказала:

– А я тебе верю.