Должен быть какой-то путь — какой-то способ победить их обоих. Она предполагала, что Аннэйт сейчас не поможет. И, возможно, для нее настало время положиться на себя. Даже если бы время могло быть и получше.

— Так много вопросов, леди Перранта.

Элида покраснела и потянулась к мылу, вытирая руки.

— Прости.

— Теперь ты понимаешь, почему я не попросила тебя принести мне клятву на крови?

— Мужчины Фэ бросают тебе вызов все время.

— Да, но мне нравится, что ты не связана со мной, — тихий вздох. — Я не планировала ничего из этого.

— Чего?

— Жить после Замка. Ворот. Чтобы на самом деле… править. Жить. Кажется, я на неизведанной территории.

Элида подумала. Затем стащила золотое кольцо с пальца. Кольцо Сильбы, а не Мэлы.

— Вот, — сказала она, протягивая кольцо между их ваннами, и с ее пальцев стекала пена.

Аэлина моргнула, глядя на кольцо.

— Зачем?

— Потому что из нас двоих ты скорее всего столкнешься с Эраваном или Маэвой.

Аэлина не взяла его.

— Я бы предпочла, чтобы оно было у тебя.

— А я бы предпочла, чтобы оно было у тебя, — бросила вызов Элида, выдержав взгляд королевы. Она тихо спросила:

— Разве ты отдала недостаточно, Аэлина? Разве ты не позволишь одному из нас что-то сделать для тебя?

Аэлина посмотрела вниз на кольцо.

— Я подвела вас. Ты понимаешь это, не так ли?

— Ты положила ключи обратно в ворота. Это не провал. И даже если бы ты потерпела неудачу, я бы отдала тебе это кольцо.

— Я в долгу перед твоей матерью, ты должна выжить.

Грудь Элиды сжалась.

— Ты обещала моей маме жить, Аэлина. — она наклонилась ближе, практически вдавливая кольцо в руку Аэлины. — Возьми это. Если не для меня, то для нее.

Аэлина снова уставилась на кольцо. А потом взяла.

Элида старалась не вздыхать, когда королева надела его на палец.

— Спасибо, — пробормотала Аэлина.

Элида уже собиралась ответить, когда открылись откидные створки, и в палатку проник ледяной воздух вместе с Борте.

— Вы не пригласили меня принять ванну? — спросил наездница ракинов, нахмурившись на королеву.

Губы Аэлины изогнулись вверх.

— Я думала, что ракины слишком тяжелые для ванн.

— Вы видите, в каком хорошем состоянии волосы у мужчин? Ты думаешь, это не означает одержимость чистотой?

Борте прошла через королевскую палатку и плюхнулась на стул возле ванны королевы. Кажется, ей было не важно, что королева или Элида были голыми.

Элиде потребовалось вся ее сдержанность, чтобы не прикрыться. По крайней мере, бортики у смежной с Аэлиной ванны были достаточно высокими, чтобы обеспечить им укрытие. Но с Борте, сидящей над ними вот так…

— Вот мои мысли, — заявила Борте, отряхивая конец одной из своих кос.

Аэлина слегка улыбнулась.

— Хасар капризная и холодная. Сартак привык к этому и ему все равно. Кашин пытается извлечь из этого выгоду, потому что он чертовски хорош. Но они все нервничают, потому что мы идем против сотни тысяч солдат. А возможно, и больше. И ни Эраван, ни Маэва не выведены из строя. Так что они в бешенстве. Ты им нравишься, но они в бешенстве.

— Я поняла то же самое, — сухо сказала Аэлина, — когда Хасар назвала меня глупой коровой.

Элиде потребовались все силы, чтобы не броситься на принцессу. И по рычанию, исходившему от мужчин Фэ, даже от Лоркана, всевышние Боги, она знала, что им было так же трудно удержаться.

Аэлина только склонила голову к принцессе и улыбнулась. Так же, как она улыбалась сейчас.

Борте отмахнулась от слов Аэлины.

— Хасар называет всех глупыми коровами. Вы в хорошей компании, — еще одна улыбка Аэлины. — Но я здесь не для того, чтобы говорить об этом. Я хочу поговорить о тебе и обо мне.

— Моя любимая тема, — сказала Аэлина, слегка посмеиваясь.

Борте улыбнулась.

— Ты жива. Ты сделала это. Мы все думали, что ты умрешь, — она сделала характерный жест пальцами по шее, заставивший Элиду отвернуться. — Сартак, вероятно, заставит меня вести один из флангов в бой, но я уже делала это. У меня хорошо получается, — улыбка стала шире. — Я хочу вести твой фланг.

— У меня нет фланга.

— Тогда с кем ты пойдешь в бой?

— Я не заходила так далеко, — сказала Аэлина, выгибая бровь. — Так как я ожидала смерти.

— Ну, когда ты это сделаешь, ожидай, что я буду в небе над вами. Я бы не хотела, чтобы битва была скучной.

Только свирепому наезднику на ракинах хватило бы смелости назвать марш сотен тысяч солдат скучным.