— У нас мало стрел, — сказала Петра Синекрованая Маноне в сине-сером свете незадолго до рассвета. Они прошли сквозь импровизированную воздушную зону на одной из башен замка. — Мы могли бы рассмотреть вопрос о назначении командования некоторых из меньших ковенов, чтобы остаться сегодня тут и сделать побольше.

— Сделай это, — сказала Манона, рассматривая все еще незнакомых виверн, которые делили пространство с Абрахасом. Он уже проснулся. Одиноко и холодно смотрел на поле битвы за городскими стенами. На взорванный участок земли, который ни один снег не смог скрыть полностью.

Она часами смотрела на это. Едва смогла пройти через это во время бесконечных боев каждый день.

Ее грудь, ее тело были опустошены.

Только двигаться, — так, как обычно, могло удержать ее от того, чтобы свернуться калачиком в углу и никуда не вставать.

Она должна была продолжать двигаться. Должна была.

Иначе она вообще перестанет функционировать.

Ей было все равно, если это было очевидно для других. Ансель Бриарклайф искала ее в Большом зале прошлой ночью из-за этого. Рыжеволосый воин скользнула на скамейку рядом с ней, ее глаза цвета вина не пропустили, что Манона едва ела.

— Мне жаль, — сказала Ансель.

Манона смотрела только на ее почти нетронутую тарелку.

Молодая королева осмотрела торжественный зал вокруг них.

— Я потеряла большую часть своих солдат, — сказала она, лицо с веснушками побледнело. — До того, как вы приехали. Морат убил их.

Манона попыталась посмотреть на Ансель. Встретила ее тяжелый взгляд. Она моргнула один раз, единственное подтверждение, которое она была способна сделать.

Ансель потянулась к ломтику хлеба Маноны, смяла кусок и съела его.

— Знаешь, мы можем этим поделиться. Потерями. Если ты сломаешь это проклятие.

Внизу за длинным столом некоторые из ведьм напряглись, но не посмотрели на них.

Ансель продолжила:

— Я буду соблюдать старые границы Королевства Ведьм, но оставлю себе все остальное. — королева поднялась, взяв с собой хлеб Маноны. — Просто подумай, если появится такая возможность.

Затем она ушла, направляясь к своей собственной группе оставшихся солдат.

Манона не смотрела ей вслед, но слова, это предложение звучало в ее голове.

«Разделить землю, вернуть то, что у них было, но не всю Пустошь… Верни наших людей домой, Манона».

Слова не переставали звучать в ее ушах.

— Ты могла бы остаться вне поля битвы и сегодня, — сказала Петра Синекровная, положив руку на свою виверну. — Используй этот день, чтобы помочь другим. И отдохни.

Манон уставилась на нее.

Даже с двумя мертвыми Матронами, с Искарой и без каких-либо признаков матери Петры, Железнозубые сумели остаться организованными. Манона, Петра и Крошанки были заняты.

С каждым днем ​​все меньше и меньше уходило с поля битвы.

— Никто не отдыхает, — холодно сказала Манона.

— Всем остальным удается поспать, — сказала Петра. Когда Манона посмотрела на ведьму, Петра сказала немигаючи:

— Ты думаешь, я не вижу, что ты не спишь по ночам?

— Мне не нужно отдыхать.

— Истощение может быть таким же смертельным, как и любое оружие. Отдохни сегодня, потом возвращайся к нам завтра.

Манона обнажила зубы.

— Последний раз, когда я видела тебя, ты не была главной.

Петра даже не опустила голову.

— Тогда борись, если ты этого хочешь. Но учти, что многие жизни зависят от тебя, и если ты упадешь потому что устала, стала невнимательной, они все пострадают из-за этого.

Это был мудрый совет. Здравый совет.

И все же Манона посмотрела на поле битвы, море тьмы становилось все заметнее. Примерно через час костяные барабаны снова будут бить, и крик войны снова возобновится.

Она не могла остановиться. Не остановится.

— Мне не нужен отдых.

Манона повернулась, чтобы разыскать Бронвен в ковене Крошанок. У нее, по крайней мере, не было таких нелепых суждений. Пусть даже Гленнис поддерживает Петру.

Петра вздохнула, и этот звук прошелся вниз по спине Маноны.

— Тогда я увижу тебя на поле битвы.

…

Рев и шум войны отдаленно жжужали в ушах Эванджелины к полудню. Даже при холодном ветре пот стекал по ее спине под тяжелыми слоями одежды, когда она еще раз взбежала вверх по ступеням лестницы с сообщением в руке. Дэрроу и другие старые лорды стояли, как и последние две недели: вдоль стен замка, наблюдая за битвой за городом.

Сообщение, которое она получила, прямо от Крошанки, которая приземлилась на столь краткий миг, что ее ноги едва касались земли, пришло от Бронвен.