Эванджелина научила некоторых Железнозубых и Крошанок сообщать людям о чем угодно. То, что солдаты Крошанок нашли ее, знали, кем она была… Это было гордостью и гордость была больше, чем страх, поэтому Эванджелина бежала вверх по лестнице, а затем через стены к лорду Дэрроу.

Лорд Дэрроу, Муртаг рядом с ним, уже протянул руку, когда Эванджелина остановилась.

— Осторожнее, — предупредил ее Муртаг. — Лед может быть коварным.

Эванджелина кивнула, хотя она планировала игнорировать его. Даже если вчера она скатилась вниз по лестнице, чего, к счастью, никто не видел. Особенно Лисандра. Если бы она увидела синяк, который теперь цвел над ногой Эванджелины, такой же, как на ее предплечье, она бы заперла ее в башне.

Лорд Дэрроу прочитал сообщение и нахмурился в сторону города.

— Бронвен сообщает, что они заметили Морат и он тащит осадную башню к западной стене. Они дойдут нас через час или два.

Эванджелина посмотрела на хаос на городских стенах, где Эдион, Рен и Беспощадные так храбро сражались, на бой в небе, где ведьмы сражались с ведьмами, а Лисандра летала в форме виверны.

Конечно же, массивная фигура неуклюже приближалась к ним.

Все в животе Эванджелины опустилось.

— Это одна из тех ведьменских башен?

— Осадная башня отличается от них, — сказал Дэрроу со своей обычной грубостью. — Слава богам.

— Но тем не менее опасна, — сказал Муртаг. — Просто по-другому. — старик нахмурился на Дэрроу. — Я пойду туда.

Эванджелина моргнула. Ни один — ни один из старших лордов не ушел на фронт.

— Чтобы предупредить их? — осторожно спросил Дэрроу.

Муртаг похлопал по рукояти меча.

— Эдион и Рен на пределе. Киллиан тоже, если ты все еще хочешь продолжаешь говорить себе, что это он их ведет. — Муртаг слегка опустил подбородок в сторону Дэрроу, который напрягся. — Я позабочусь о западной стене. И об этой осадной башне. — подмигнул Эванджелине. — Мы не можем быть храбрыми посланниками, не так ли?

Эванджелина заставила себя улыбнуться, хотя в ней зашевелился страх.

— Должна ли я предупредить Эдиона, что вы будете там?

— Я скажу ему сам, — сказал Муртаг и взъерошил ее волосы, проходя мимо. — Будь осторожна на льду, — снова предупредил он ее.

Дэрроу не пытался остановить его, когда Муртаг покинул стены. Медленно. Он выглядел таким медленным, старым и хрупким. И все же он держал свой подбородок высоко. Спину прямо.

Если бы она смогла выбрать дедушку для себя, это был бы он.

Лицо Дэрроу было жестким, когда Муртаг наконец исчез.

— Старый дурак, — сказал Дэрроу, волнение было в его глазах, когда он повернулся к битве.

Глава 101, часть 1

Больше не человек.

Дыхание Аэлины стучало в ее ушах — ее навсегда заострённых, бессмертных ушах — с каждым шагом назад к лагерной армии. Рован остался рядом с ней, обнимая ее за талию.

С тех пор, как она вернулась, Рован ни разу не отпускал ее.

С тех пор как она прошла через миры.

Она все еще могла их видеть. Даже в тишине, прогуливаясь под деревьями, когда тьма становилась серой перед рассветом, она могла видеть каждый из миров, через которые она прошла.

Возможно, она никогда не сможет забыть их. Возможно, она одна в этом мире, а все остальные знали, что лежит за невидимыми стенами, разделяющими их. Сколько жизней существовало и процветало. Любили, ненавидели и изо всех сил пытались выжить.

Так много миров. Больше, чем можно вообразить. Будут ли они преследовать ее во снах? Чтобы взглянуть одним глазком, но без возможности рассмотреть — будет ли это желание постоянным?

Ветви Задубелого леса сплели мощные ветви над головой. Так полотно, словно свили закрытую клетку.

Такую же как ее тело, и возможно этот мир.

Она прогнала эту мысль. Она жива — жива, хотя ей предстояло умереть. Несмотря на то, что ее смертная оболочка… умерла. Исчезла.

Лагерь приближался, и Аэлина посмотрела на свои руки. Холод — следы от холода, что кусал ее.

Все изменилось.

Дорин заговорил, когда они подошли к первому ракину:

— Что ты им скажешь?

Первые слова, сказанные среди них с тех пор, как они стали сюда возвращаться.

— Правду, — ответила Аэлина.

После того, что она сделала, это все, что она могла им предложить.

Спустя несколько минут молчания она сказала Дорину:

— Мне жаль твоего отца.

Холодный ветер стряхнул пряди волос с его лба.

— Мне тоже, — кивнул он, положив руку на рукоять Дамариса.

Рядом с ними Шаол молчал, время от времени посматривая на короля. Он присматривает за Дорином. Как и всегда, догадалась Аэлина.