Дорин остановился посреди комнаты.

— Разве ты не думаешь, что было бы грубо уйти без записки?

Маэва повернулась к нему, но слишком поздно.

Слишком поздно, потому что когти, которые она вонзила в его разум, погрязли в нем. Словно пламя, раскаленное и обжигающее, набросилось на нее, и она невольно открылась, пытаясь поймать его.

Ловушка внутри ловушки. Та, которую он сделал в тот момент, как увидел ее. Это был простой трюк. Изменить его разум, как будто он двигал свое тело. Чтобы она увидела одну вещь, заглянув внутрь.

Чтобы она увидела то, во что она хочет верить: его ревность и обида на Аэлину; его отчаяние; его наивная глупость. Он позволил своему уму показать эти вещи, чтобы заманить ее внутрь. И каждый раз, когда она подходила близко, уповая на эту слабость в его силе, его магия изучала ее собственную. Точно так же, как он изучил украденное ядро ​​Сейрин, изменяющее форму, он также узнал способность Маэвы проникать в разум и захватывать его.

Нужно было только подождать, чтобы она пошевелилась, позволила ему поставить ловушку, чтобы запечатать ее навсегда.

— Ты… — он улыбнулся и Маэва замолчала.

Дорин сказал в темную бездну своего разума:

«Я когда-то был рабом. Ты действительно думала, что я позволю себе стать им снова?».

Она извивалась, но он крепко ее держал.

«Ты освободишь меня», — прошипела она, и ее голос был не голосом прекрасной королевы, а чем-то злым и холодным. Голодным и ненавистным.

«Ты стара как земля, и все же ты думала, что меня действительно заинтересует твое предложение. — он хихикнул, позволив огню обжечь ее. Маэва взвизгнула, безмолвно и бесконечно в их умах. — Я удивлен, что ты попала в мою ловушку».

«Я убью тебя за это».

«Нет, если я убью тебя первым».

Его огонь стал живым существом, обвив ее бледное горло. В реальном мире, там, где существовали их тела.

«Ты ранила моего друга, — сказал он со смертельным спокойствием. — Будет не сложно покончить с тобой».

«Таким королем ты хочешь стать? Пытать беспомощных женщин?».

Он снова засмеялся.

«Ты не беспомощна. И если бы я мог, я бы запечатал тебя в железном гробу на вечно».

Дорин посмотрел на окна. В потустороннем мире была ночь. Он должен был уйти — быстро. Но он все же сказал:

«Король, которым я хочу быть, — это противоположность того, кто ты есть, — он улыбнулся Маэве. — И есть только одна ведьма, которая будет моей королевой».

Земля под ними содрогнулась от грохота. Морат вздрогнул.

Глаза Маэвы расширились еще больше.

Треск эхом отозвался от камней еще громче, чем грохот. Башня покачнулась.

Губы Дорина изогнулись вверх.

«Ты ведь не думала, что я потратил все эти часы только на поиски?».

Он не позволил бы этому существовать еще один день — этой комнате с ошейниками. Ни одного дня больше.

Итак, он разрушит все.

Это было не сложно. Маленькие кусочки магии, самого холодного льда, пронзили трещины в основании Мората. Это поглотило древний камень. Постепенно сеть нестабильности росла с каждым залом и комнатой, в которой он искал. Пока вся восточная половина крепости не была зависима от его силы воли.

До этого момента. До тех пор, пока половина его магии не распространилась сквозь эти трещины, и его магия обрушилась на них.

И поэтому Морат начал рушиться.

Улыбнувшись Маэве, Дорин отошел. Отодвинулся, все еще держа ее разум.

Башня снова вздрогнула. У Маэвы перехватило дыхание.

«Ты не можешь оставить меня так. Он найдет меня, он схватит меня…».

«Как ты схватила меня?»

Дорин превратился в ворону, хлопая крыльями по воздуху в комнате.

Морат снова застонал, и над ними поднялся визг ярости, такой пронзительный и неземной, что его кости дрогнули.

«Скажи Эравану, — сказал Дорин, присев на подоконнике, — что я сделал это за Адарлан».

За Соршу, Кальтэну и всех, кого он уничтожил. Так же, как был разрушен Адарлан.

Но из полного разрушения его можно восстановить. Если не он сделает это, то другие.

Возможно, это будет его первый и единственный подарок Адарлану как короля: с чистого листа, если они выживут в этой войне.

Крики заполнили залы. Он отметил, где работали человеческие слуги, где они жили. Когда они будут убегать, они увидят, что их проходы остались нетронутыми. Пока каждый из них не выйдет.

«Пожалуйста, — попросила Маэва, падая на колени, когда башня снова покачнулась. — Пожалуйста».

Он должен позволить Эравану найти ее. Обречь ее на жизнь, которую она предназначала для него. Для Аэлины.