Ее губы изогнулись.

— Мы уйдем. Туда, где ты спрятал остальные.

Дорин не показывал свои эмоции на лице.

— Ты уверена, что он не узнает, что его обманули?

— Оркус — его брат. Но Оркус был моим мужем. Иллюзия будет достаточно реальной.

Дорин задумался.

— В какое время мы делаем наш ход?

…

Сумерки.

Именно тогда Маэва сказала Эравану встретиться. Это предельное пространство между светом и тьмой, когда одна сила уступала другой. Когда она откроет портал для Дорина из комнаты.

Когда солнце садилось — не то, что бы Дорин мог видеть его с облаками и мраком Мората — он обнаружил, что смотрит на стену комнаты Маэвы.

Она ушла несколько минут назад, подарив ему не более, чем прощальный взгляд. Их маршрут побега был проложен, альтернатива этому. Все должно идти по плану.

И тело, которое он теперь носил, золотые волосы и золотые глаза… Если кто-нибудь, кроме самого Эравана, наткнется на башню, они подумают, что это очень странно. У него не было места в себе для страха, для сомнения. Он не думал ни о комнате ошейников под крепостью, ни о каждой извилистой комнате и подземелье, через которые он прошел. Темнота вышла за пределы комнаты.

Дорин отступил назад, когда камни становились темнее, темнее и темнее, а затем исчезли.

Появилась вонь смерти, гнили и ненависти. Гораздо гнилее, чем уровни гробницы ниже.

Это грозило подкосить его колени, но Дорин схватил Дамарис. Собрал его силу и поднял левую руку, слабый золотой свет засиял из его пальцев. Огонь.

С молитвой к богам, Дорин прошел через портал.

Глава 77

Дорин не знал, чего он ожидал от комнаты короля Валгов, но кровать с балдахином из резного черного дерева, умывальник и письменный стол должны были находиться в списке его догадок.

Ничего необычного. Никакого украденного клада, древнего оружия или семейных реликвий, никаких пузырящихся зелий или книг заклинаний, никаких рычащих зверей в углу. Никаких новых ошейников из камня Вэрда.

Спальня и ничего более.

Он осмотрел круглую комнату, даже зашел настолько далеко, что посмотрел вниз по лестнице. Прямой путь к железной двери и охранникам на улице. Ни закрытых шкафов. Ни люков.

Он открыл шкаф и обнаружил только ряды чистой одежды. Ни в одном из ящиков больше ничего не было — и не было никаких скрытых отделений.

Но он чувствовал это. Это потустороннее, ужасное присутствие. Мог ощущать его вокруг себя.

Небольшой шум заставил его завертеться.

И тогда Дорин посмотрел на кровать. То, что он пропустил, лежало между шторами обсидиана, которые едва не поглотили ее хрупкое маленькое тело.

Молодая женщина. Ее лицо было пустым, отсутствующим. И все же она смотрела на него. Как будто она проснулась.

Красивая темноволосая девушка. Не старше двадцати. Как близнец Кальтэны.

Желчь обожгла горло. И когда девушка села, простыни упали, обнажая истощенное обнаженное тело, обнажая слишком тонкую руку и отвратительный пурпурный шрам возле запястья… Он понял, почему он чувствовал присутствие по всей крепости. Оно двигалось.

Его носили. Следом за хозяином. Ее поработителем.

Ошейник из черного камня был надет вокруг ее горла.

И все же она сидела там в этих смятых простынях на кровати. Смотрела на него.

Пустая и истощенная — от боли.

У него не было слов. Была только звенящая тишина.

Кальтэна уничтожила принца Валга внутри нее, но Ключ Вэрда привел ее в бешенство. Дал ей ужасную силу, но разорвал ее разум.

Дорин медленно, осторожно шагнул ближе к кровати.

— Ты проснулась, — сказал он, желая услышать голос короля Валга. Зная, что она увидит ее похитителя.

Моргание.

Дорин был свидетелем экспериментов Эравана, ужасов его темниц. И все же эта молодая женщина, такая худая, с синяками на коже, с дьявольской вещью в ее руке, поистинедьявольский человек, с которым она делила постель…

Он осмелился протянуть нить своей силы. Он приблизился к ее руке и отпрянул.

Да, Ключ был там.

Он подкрался ближе, желая, чтобы она не смотрела на портал в стене.

Молодая женщина слегка дрожала.

Он заставил себя не извергнуть содержимое своего желудка. Ничего не делать, а посмотреть на нее и холодно приказать:

— Дай мне свою руку.

Ее карие глаза смотрели на его лицо, но она протянула руку.

Он чуть не отшатнулся от гнойной раны, в которой вздувались черные вены. Яд тек в ней. Несомненно, рана Кальтэны выглядела так же и поэтому шрам остался даже после смерти.

Но он схватил Дамарис и взял ее за руку.

Лед. Ее кожа была как лед.

— Ложись, — сказал он ей.