Шли часы, стопки книг истощались. Фенрис присоединился к ним через некоторое время, необычайно торжественно, когда они искали и искали. И ничего не нашли.

Когда в сундуке не осталось книг, Борте кивнула, а Рован ходил по палатке, Аэлина сделала им одолжение и приказала вернуться в крепость.

Это стоило посмотреть, сказала она себе. Даже если свинцовый вес у нее в кишечнике говорит иначе.

…

Шаол нашел своего отца там, где оставил его, кипящего от злости в своем кабинете.

— Ты не можешь отдать ни одного куска этой территории диким людям, — прошипел его отец, когда Шаол зашел в комнату и закрыл дверь.

Шаол скрестил руки, не удосужившись выглядеть успокаивающе.

— Я могу и я сделаю.

Его отец вскочил на ноги и положил руки на стол.

— Ты бы плюнул на жизнь всех людей Аньеля, которые сражались и погибли, чтобы удержать эту территорию от их грязных рук?

— Если предложение им небольшого клочка земли будет означать, что будущим поколениям мужчин и женщин Аньеля не придется сражаться или умирать, тогда я думаю, что наши предки будут довольны.

— Они звери, едва способные стать хозяевами.

Шаол вздохнул, откинувшись на спинку стула. Целая жизнь этого — это то, что Дорин возложил на него. Как Правая Рука, он должен был иметь дело с лордами и правителями такими же, как его отец.

Если они выживут. Если Дорин тоже выживет. Этой мысли было достаточно, чтобы Шаол сказал:

— Все в этой войне приносят жертвы. Наиболее далекие, намного большие, чем несколько миль земли. Будь благодарен, что это все, о чем мы тебя просим.

Мужчина усмехнулся.

— А что, если бы я заключил с тобой сделку?

Шаол закатил глаза и потянулся, чтобы развернуть стул к двери.

Его отец поднял лист бумаги.

— Разве ты не хочешь знать, что твой брат написал мне?

— Недостаточно сильно, чтобы остановить этот союз, — сказал Шаол, отодвигая свой стул.

Его отец все равно развернул письмо и прочитал:

— Надеюсь, Аньель сгорит дотла. И ты вместе с ним. — маленькая, ненавистная улыбка. — Это все, что сказал твой брат. Мой наследник — вот как он относится к этому месту. Если он не защитит Аньель, что будет с ним без тебя?

Другой подход, чтобы заставить его смягчиться. Шаол сказал:

— Держу пари, что уважение Террина к Аньелю связано с его чувствами к тебе.

Стареющий лорд снова опустился на свое место.

— Я хочу, чтобы ты знал, с чем столкнется Аньель, если ты не защитишь его. Я готов торговаться, мальчик. — он усмехнулся. — Хотя я знаю, как хорошо ты держишь обещания.

Шаол принял удар.

— Я богатый человек, и мне не нужно ничего, что ты мог бы мне предложить.

— Ничего? — его отец указал на сундук у окна. — Как насчет чего-то более бесценного, чем золото?

Когда Шаол ничего не ответил, его отец подошел к сундуку, открыл его ключом из кармана и откинул тяжелую крышку. Подойдя поближе, Шаол посмотрел на его содержимое.

Письма. Весь сундук был заполнен письмами с его именем в элегантном почерке.

— Она обнаружила сундук. Прямо перед тем, как мы узнали, что Морат идет на нас, — сказал его отец, его улыбка насмешливая и холодная. — Я должен был сжечь их, конечно, но что-то побудило меня вместо этого сохранить их. Для данного момента, я думаю.

Сундук был завален буквами. Все написано его матерью. Для него.

— Как долго? — сказал он слишком тихо.

— С того дня, как ты ушел. — насмешка его отца задержалась.

Годы. Годы писем от матери, от которой он не слышал ни слова, считал, что не хотела с ним разговаривать, уступив желаниям его отца.

— Ты позволил ей поверить, что я не отвечал, — сказал Шаол, удивленный тем, что его голос все еще спокоен. — Ты никогда не отправлял их чтобы она поверила, что я не отвечал.

Его отец закрыл сундук и снова запер его.

— Казалось бы, так.

— Почему? — это был единственный вопрос, который имел значение.

Его отец нахмурился.

— Я не мог позволить тебе уйти от первородства, от Аньеля, без последствий, не так ли?

Шаол прижал руки к подлокотникам своего кресла, чтобы не обхватить руками его горло.

— Ты думаешь, что показ мне этого сундука с ее письмами заставит меня хотеть торговаться с тобой?

Его отец фыркнул.

— Ты сентиментальный человек. Наблюдение за тобой с твоей женой только доказывает это. Я думаю, что ты мог бы поторговаться, чтобы прочитать эти письма.

Шаол только уставился на него. Один раз моргнул, как будто это подавит рев в его голове, его сердце.

Его мать никогда не забывала его. Никогда не переставала писать ему.

Шаол слегка улыбнулся.