Ночь оказалась слишком холодной, настолько, что отряд не торопился разбивать лагерь. Все понимали, что огонь разводить слишком опасно. Но и не развести его — опасно, так как отряд находился на грани замерзания. Поэтому Гленнис вырвала священное пламя из стеклянного шара, в который поместила его на время путешествия, и зажгла очаг. Другие последовали ее примеру. После этого пришлось разбивать лагерь, чтобы скрыть от посторонних глаз. И все же Дорин не мог отделаться от мысли, что Железнозубые ведьмы нашли их не благодаря огню.

В отряде не обсуждали, куда держат путь, и не говорили о своих целях. Не поднимали вопрос: надо ли им теперь держаться вместе или стоит разойтись.

Манона не подталкивала никого на союз, понимая, что предложить она может лишь участие в войне. Возможно, поэтому она не потребовала отчета об их утренней отлучке.

«Уже завтра», — подумал Дорин, ныряя в свою постель и согревая ее внутренним огнем. Завтра им придется нелегко. Безумно уставший, и не смотря на внутреннюю магию, продрогший, Дорин с наслаждением опустил голову на припасы, используемые им в качестве подушки.

Он уже почти заснул, когда почувствовал дуновение ветерка, залетевшего в палатку под распахнутый полог. Он знал, кто это был, даже не открывая глаз. Девушка села рядом с его постелью, и когда он все-таки открыл глаза, то увидел, что Манона села, подняв колени. Скрестив руки, она вглядывалась в темный угол палатки. От короны со звездами исходило легкое сияние, освещая пространство вокруг девушки.

— Ты не обязана носить ее все время, — подсказал он. — Нам разрешено их снимать.

Золотого цвета глаза скользнули по его лицу.

— Я никогда не видела на тебе корону.

— Ну, последние несколько месяцев королевские украшения для меня недоступны, — молодой человек сел. — Впрочем, я их не люблю. Слишком уж давят на голову.

Манона слегка улыбнулась:

— Это не так уж и тяжело.

— Трудно поверить, видя эти живые звезды на твоей голове, — хотя истинный вес этой короны определяется совестью людей, носящих ее.

— Так ты теперь говоришь со мной? — она приблизилась к королю совсем не изящно.

— Я говорил с тобой и раньше.

— Это потому, что я теперь королева?

— Ты и раньше была королевой.

Золотые глаза сузились, выискивая в его лице нужные ей ответы. Дорин молчал, спокойно ожидая. Манона расслабилась, ее дыхание стало ровным, а поза — вольной.

— Я надеялась почувствовать удовлетворение, когда бабушка убежала… — она взяла секундную паузу, сообщившую Дорину больше, чем слова. — Когда ты убил отца, что почувствовал?

— Ярость и ненависть, — как бы не ужасно звучали слова, но Дорин не собирался отказываться от этой правды.

В задумчивости Манона прикусила нижнюю губу. Из под красивой губы проглядывали ровные белые зубки.

— Как ты думаешь, я должна была ее убить?

— Кто-то скажет да. Но ты ее унизила, — размышляя, сказал он. — А это может сильно ослабить Железнозубых. В то время, как ее смерть могла бы их сплотить.

— Но ведь я убила Матрону Желтоногую.

— Ты убила ее, взамен пощадив ведьму Синекровных, да еще и бабушка твоя сбежала. Это должно деморализовать противников. Только представь, если бы ты убила их всех… да даже если только свою бабушку и Матрону Желтоногую, все равно их смерти можно было бы выставить благородными жертвами.

Манона согласно кивнула. Ее глаза остановились на нем, поражая его своей кристальной прозрачностью и неподвижностью.

— Прости. За слова, что сказала тебе, когда узнала о твоих планах пойти в Морат.

Дорин ошеломленно моргнул. Теперь он сам оказался деморализован, и все что ему пришло в голову, это нелепо пошутить:

— Похоже, что поведение Крошанки-добродетеля стирает тебя, Манона.

В ответ она усмехнулась.

— Помоги мне, Матерь, если я стану такой скучной!

Он вернул их к серьезному тону:

— Твои извинения приняты.

Дорин не прятал взгляд, позволяя Маноне смотреть в его глаза, и знать, что он не врет.

Казалось, этого ответа для нее достаточно. Может, это и было то что она искала? Она посмотрела вниз, скрывая блеск своих глаз:

— Ты уходишь, — прошептала она. — Завтра.

— Да, — он не стал лгать.

Пришло время. Манона столкнулась с бабушкой, бросив вызов ее планам. Пора и ему сделать тоже самое. И в отличие от нее, ему не требовались духи за спиной, чтобы понимать это.

— Как?..

— У вас — ведьм, метлы и виверны. Я же научился делать крылья.

Несколько секунд она молчала, затем опустила колени и развернулась к нему лицом.

— Морат — это смертельная ловушка.

— Это…

— Я… мы не можем пойти вместе.

— Я знаю.

В глазах Маноны Дорин увидел страх. Не злость, а страх за него.

— Ты не боишься идти один?

— Конечно, боюсь. Любой здравомыслящий был бы напуган. Но моя задача важнее страха.