— В иллюзиях она была добра ко мне, и однажды она показала мне одну дольше, чем все остальные. — слова были напряженными, но она сказала их. Заставляя себя смотреть на него. — Она показала мне одну мечту, которая казалась такой реальной, что я могла чувствовать запах ветра от Оленорожьих гор.

— Что она тебе показывала? — выдохнул он. Аэлина должна была проглотить, прежде чем ответить. — Она показала мне, что могло бы быть — если бы не было Эравана, если бы Элена справилась с ним должным образом и изгнала его. Если бы не было Лирии, ни одного из этих страданий или отчаяния, которое ты вытерпел. Она показала мне Террасен, как это было бы сегодня, с моим отцом, как королем, и мое детство счастливым, и. . — ее губы дрогнули. — Когда мне исполнилось двадцать лет, ты пришел с делегацией Фэ в Террасен, чтобы исправить ссору между моей матерью и Маэвой. И мы с тобой взглянули друг на друга в тронном зале моего отца, и мы поняли.

Она не боролась со слезами в глазах.

— Я хотела верить, что это был настоящий мир. Что это не был кошмар, от которого я проснусь. Я хотела поверить, что было место, где мы с тобой никогда не знали страданий и потерь, где мы бы взглянули друг на друга и поняли, что мы мэйты. Маэва сказала мне, что она может это сделать. Если я отдам ей ключи, она сделает все возможное. — она вытерла ее щеку, слезу, которая побежала вниз. — Она показала мне иллюзию, где ты был мертв, где тебя убил Эраван, и только передав ключи ей, я смогу отомстить за тебя. Но эти иллюзия заставили меня. . Я перестала быть ей полезной, когда она сказала, что тебя нет. Она не могла заставить меня поговорить, подумать. Но в тех, где мы с тобой встречались, где все было так, как должно было быть. . в те моменты я подходила ближе всего к ответу.

Его вопрос был едва слышен.

— Что тебя остановило?

Она снова вытерла щёку.

— Фэ, в которого я влюбилась, был ты. Это был ты, — тот, кто знал боль, как я, и кто шел со мной через нее обратно к свету. Маэва этого не понимала. То, что даже если бы она могла создать этот прекрасный мир, это было бы не со мной. И я бы никогда не была в нем. Ни за что.

Он протянул руку. Предложение и приглашение.

Аэлина положила ее руку поверх его, мозолистые пальцы мягко сжали ее.

— Я хотел, чтобы это была ты, — выдохнул он, закрывая глаза. — В течение месяцев, даже в Вендлине, я задавался вопросом, почему ты не была моим мэйтом. Это разрывало меня на куски, удивляло, но я все равно этого не понимал. — он открыл глаза, они горели, как зеленый огонь. — Все это время я хотел, чтобы моим мэйтом была ты.

Она опустила взгляд, но он зацепил большим и указательным пальцем ее подбородок и приподнял.

— Я знаю, что ты устала, Огненное Сердце. Я знаю, что бремя на твоих плечах больше, чем кто-либо должен терпеть. — он взял ее руки и положил их на своё сердце. — Но мы столкнемся с этим вместе. С Эраваном, с Моратом, со всем этим. Вместе. И когда мы закончим, у нас будет тысяча лет вместе. Вечность.

Из нее вырвался всхлип.

— Элена сказала, что Замок требует. .

— Мы вместе, — снова возразил он. — И если это действительно так, то мы сделаем это вместе. Как одна душа в двух телах.

Ее сердце напрягалось.

— Террасен нуждается в короле.

— Я не собираюсь управлять Террасеном без тебя. Эдиона может справиться с этой работой.

Она просмотрела на его лицо. Он имел в виду каждое слово.

Он убрал волосы с ее лица, ее руки все еще прижимались к его груди, где сердце колотилось неустойчивым ритмом.

— Даже если бы у меня был выбор мечт, каких-либо иллюзий, я бы выбрал тебя.

Она чувствовала, что истина в его словах отразилась на нерушимой нити, которая связывала их души, и наклонила ее лицо к нему. Но он не продвинулся дальше.

Она нахмурилась.

— Почему ты не целуешь меня?

— Я думал, что тебе сначала захочется спросить.

— Это тебя никогда не останавливало.

— Сначала, я хотел убедиться, что ты. . готова. — после Каирна и Маэвы. После нескольких месяцев отсутствия выбора.

Несмотря на эту правду, она улыбнулась.

— Я готова снова целоваться, принц.

Он издал смешок и пробормотал:

— Хвала богам, — прежде чем он опустил свои губы на её.

Поцелуй был нежным. Позволявший ей решить, как это сделать. Так она и сделала.

Сомкнув руки на шее Рована, Аэлина прижалась к нему, изогнувшись от его прикосновений, когда его руки бродили по ее спине. И все же его губы оставались на ее губах, лице. Сладкие, неспешные поцелуи. Он будет делать это всю ночь, если это было то, чего она хотела.

Мэйт. Он был ее мэйтом, и ей наконец позвонили назвать его так, чтобы он был таковым.

Эта мысль что-то отпустила. Аэлина прикусила зубами его нижнюю губу, прижавшись сильнее.

Жест тоже что-то в нем произвел.