— Это обретает смысл, — осторожно сказал Хант, наблюдая за Брайс, которая сидела на подлокотнике своего дивана, покусывая нижнюю губу. Она едва поблагодарила Деклана, прежде чем повесить трубку.

— Демон держался вне поля зрения камер в городе, — сказал Хант. — Сабина должна знать, где находятся эти камеры, особенно если у нее есть полномочия следить за видеозаписями уголовных дел.

Поведение Сабины сегодня вечером… он хотел убить ее.

Он видел, как Брайс смеялась в лицо Королеве Гадюк, как они с Филипом Бриггсом дрались лицом к лицу, как насмехалась над тремя самыми смертоносными воинами Фейри в этом городе-и все же она трепетала перед Сабиной.

Он был не в состоянии вынести ее страх, страдание и чувство вины.

Когда Брайс не ответила, он повторил:

— Вполне логично, что за всем этим стоит Сабина. — Он сел рядом с ней на диван. Он надел рубашку минуту назад, хотя и наслаждался выражением чистого восхищения на лице Брайс, когда она смотрела на него.

— Сабина не стала бы убивать собственную дочь.

— Ты действительно в это веришь?

Брайс обхватила руками колени.

— Нет. — В пижамных шортах и огромной поношенной футболке она выглядела молодо. Маленькой. Уставшей.

— Все знают, что премьер-министр собирался перескочить через Сабину, чтобы сделать Данику своей наследницей. По-моему, это чертовски хороший мотив. — Он снова задумался, старое воспоминание привлекло его внимание. Он достал свой телефон и сказал:

— Держись.

Исайя ответил после третьего гудка.

— Да?

— Как легко ты можешь получить доступ к своим записям из комнаты наблюдения в ночь смерти Даники? — Он не дал Исайе ответить, прежде чем сказал: — в частности, вы записали то, что сказала нам Сабина?

Пауза Исайи была напряженной.

— Скажи мне, что ты не думаешь, что Сабина убила ее.

— Ты можешь достать мне эти записки? — выпалил Хант. Исайя выругался, но через мгновение сказал:

— Ладно, я все понял.

Хант придвинулся ближе к Квинлан, чтобы она могла слышать голос командира, когда он сказал:

— Ты хочешь, чтобы я пересказал тебе все это?

— Только то, что она сказала о Данике. Ты ее нашел?

Он знал, что Исайя сделал это. Мужчина делал подробные записи обо всем.

— Сабина сказала, что Даника не могла оставаться в стороне от неприятностей. — Брайс напряглась, и Хант положил свою свободную руку на ее колено, сжав один раз. — Она никогда не умела держать рот на замке и не знала, когда следует вести себя тихо рядом с врагами. И посмотри, что с ней стало. Эта глупая маленькая сучка все еще дышит, а Даника-нет. Даника должна была знать лучше. Хант, ты тогда спросил ее, что Даника должна была знать лучше, и Сабина сказала, все это. Начиная с этой шлюхи-соседки по комнате.

Брайс вздрогнула, и Хант потер большим пальцем ее колено.

— Спасибо, Исайя.

Исайя прочистил горло.

— Будь осторожен. — Звонок закончился.

Широко раскрытые глаза Брайс блестели.

— То, что сказала Сабина, можно истолковать по-разному, — признала она. — Но…

— Похоже, Сабина хотела, чтобы Даника о чем-то молчала. Может быть, Даника пригрозила рассказать о краже Рога, и Сабина убила ее за это.

Горло Брайс дернулось, когда она кивнула.

— Но зачем ждать два года?

— Полагаю, именно это мы и узнаем от нее.

— Зачем Сабине сломанный артефакт? И даже если бы она знала, как его починить, что бы она с ним сделала?

— Даже не знаю. И я не знаю, есть ли он у кого-то еще или она хочет этого, но…

— Если бы Даника видела, как Сабина украла его, то было бы логично, что Даника никогда ничего не говорила. То же самое с охранником и послушником. Вероятно, они были слишком напуганы, чтобы выйти и рассказать.

— Это объясняет, почему Сабина поменяла пленку местами. И почему она испугалась, когда мы появились в храме, заставив ее убить любого, кто мог что-то увидеть той ночью. Бомба в клубе, вероятно, была способом либо запугать нас, либо убить, сделав видимость того, что за этим стоят люди.

— Но… я не думаю, что он у нее есть, — задумчиво произнесла Брайс, поигрывая ногтями на коленях. Они были выкрашены в темно-рубиновый цвет. Смешно, сказал он себе. Это не альтернатива. Та, которая заставляла его представлять, как он пробует на вкус каждый из этих пальцев, прежде чем медленно продвинуться вверх по ее гладким голым ногам. Голые ноги были всего в нескольких дюймах от него, золотистая кожа блестела в первых лучах солнца. Он заставил себя убрать руку с ее колена, хотя его пальцы умоляли двигаться, гладить ее бедро. Выше.

Брайс продолжала, не обращая внимания на его грязные мысли: