Ее голос дрогнул под новой волной рыданий.

– Я отвратительно к нему относилась. До самого конца. Всю жизнь я отвратительно к нему относилась, а он почему-то любил меня. Я не заслуживала его любви, но он меня любил. А я допустила его смерть.

Неста склонилась ниже, прижав ладони ко рту.

– Я не могу этого изменить. Не могу исправить. Он уже не восстанет из мертвых. И слова, которые я бросила Фейре, уже не вернуть обратно. Мне не исправить ни одного из своих отвратительных поступков. Себя мне не исправить.

Она рыдала столь неистово, что ей казалось: еще немного, и рыдания разорвут ее на части. А хорошо бы. Пусть она распадется, как треснувшее яйцо, а душа улетит вместе с горным ветром.

– Мне этого не выдержать, – прошептала Неста.

– Это не твоя вина, – тихо сказал Кассиан.

Она покачала головой, по-прежнему не убирая рук с лица, словно загораживаясь от Кассиана.

– Ты не виновата в смерти своего отца. Неста, это было на моих глазах. Я тоже искал способ его спасти и понимал, что ничего нельзя сделать. Совсем ничего.

– Я могла бы применить свою силу. Хотя бы попытаться…

– Неста, – вздохнул Кассиан, словно ее имя причиняло ему боль.

Он подхватил ее на руки и усадил к себе на колени. Она не противилась, когда Кассиан прижал ее к себе, к своему сильному, теплому телу.

– Я могла бы найти способ. Должна была бы найти.

Он стал гладить ее по волосам.

Неста задрожала всем телом.

– Гибель моего отца – вот причина, почему я не переношу огня.

– При чем тут огонь? – удивился Кассиан, продолжая гладить ее волосы.

– Поленья… – Она вздрогнула. – Они трещат. Их треск похож на хруст ломающихся костей.

– Этот звук ты слышала, когда твоему отцу ломали шею.

– Да, – выдохнула Неста. – Этот звук. Не знаю, сумею ли я когда-нибудь приблизиться к огню и не услышать хруст его ломающейся шеи. Это… сущая пытка.

Пальцы Кассиана неутомимо перебирали пряди ее волос.

Лавина рыданий сменилась лавиной слов.

– Я должна была бы еще раньше найти способ спасти нас. Спасти Элайну и Фейру, когда мы бедствовали. Но я была так сердита на отца. Мне хотелось, чтобы он не сидел сложа руки, чтобы сражался с обстоятельствами, в которых мы очутились. Сражался за нас. Напрасные ожидания. И тогда я решила: пусть мы все будем голодать, и это докажет, какой никчемный у нас отец. Гнев настолько меня поглотил, что я… позволила Фейре отправиться на охоту и сказала себе: «Мне все равно». Меня не волновало, что младшая сестра неграмотна и растет полудикаркой. И тем не менее… – Она судорожно всхлипнула. – Стоит закрыть глаза, и я вижу ее в тот день, когда она впервые отправилась на охоту. Вижу Элайну, погружающуюся в Котел. Вижу, как потом, во время войны, Котел забрал ее в плен. Вижу мертвого отца. А теперь я буду видеть лицо Фейры в тот момент, когда я рассказала, что ребенок ее погубит.

Неста мотнула головой, и по щекам снова покатились горячие слезы.

Кассиан продолжал гладить ее по волосам и по спине, крепко прижимая к себе.

– Я себя ненавижу. Каждую часть в себе, которая… которая все это творит. И в то же время не могу прекратить. Не могу разрушить возведенную преграду. Если она рухнет, если все это хлынет в меня…

«Это уже хлынуло», – подумал Кассиан, видя, в какой рыдающий комок она превратилась.

– Я ненавижу собственный разум. Мне невыносимо, когда он снова и снова все это мне показывает. Невыносимо слышать хруст отцовской шеи. Его последние слова о любви ко мне… Не заслужила я этой любви, – прошептала Неста. – Я ничего не заслуживаю.

Кассиан еще крепче ее обнял. Неста наконец-то опустила руки, крепко прижалась лицом к его куртке и продолжала плакать.

– Я рассказывал тебе о своей матери. Могу рассказать еще. О том, как ее смерть почти разрушила меня. Могу подробно рассказать, что́ делал потом и чего мне это стоило. Мне понадобилось десять лет на преодоление последствий. Могу рассказать, сколько дней и ночей я страдал, все сорок девять лет, пока Риз был в плену у Амаранты. Я упрекал себя, что меня не оказалось рядом и я не смог его спасти. Я и сейчас смотрю на него и понимаю, что недостоин его, что подвел его, когда он отчаянно нуждался во мне. Это и сейчас порою мешает мне спать. Могу рассказать тебе о тех, кого мне приходилось убивать. Их было столько, что я потерял счет, но я помню лица большинства. Могу повторить, что говорят обо мне Эрис, Девлон и другие. Где-то в глубине души я верю, что я и впрямь никчемный незаконнорожденный дикарь. Сколько бы сифонов у меня ни было, сколько бы сражений я ни выиграл… я подвел двух самых дорогих мне фэйцев, когда они остро нуждались в моей помощи.

Несте было не подобрать слов. Ей хотелось сказать, что он ошибается. На самом деле он – прекрасный, храбрый и…

– Но ничего такого я рассказывать тебе не стану, – объявил Кассиан и поцеловал ее в макушку.