– Да, любил. И продолжаю любить, хотя с момента ее гибели прошли тысячи лет.

Хант почувствовал, что тьма в яме дышит.

– Продолжаешь любить, хотя и знаешь, что она была ничем не лучше астериев? – с вызовом спросила Брайс.

Аидас поднял голову:

– Я не стану обелять Тейю и отрицать то, как она прожила бо́льшую часть жизни. Но знай, Брайс Куинлан: в ней были и хорошие черты. Она умела любить. Она раскаивалась в том, что натворила и на родной планете, и на Мидгарде. Тейя пыталась исправить допущенные ошибки.

– Слишком мало и слишком поздно.

– Знаю, – согласился Аидас. – Можешь мне верить, я все это знаю. И о многом сам жалею.

Он с усилием сглотнул.

– Так что произошло? – допытывалась Брайс.

Ханту уже почти расхотелось знать правду.

Аидас вздохнул – тяжело, словно этот вздох нес на себе груз минувших тысячелетий.

– Чтобы защититься от наших атак, астерии приказали Пелиасу закрыть с помощью Рога Северный Разлом. Он это сделал, закрыв доступ и во все остальные миры. Однако во время ритуала Рог сломался, и Пелиас не смог полностью перекрыть проход на Хел. Остались крошечные бреши, через которые мой народ ухитрялся проникать на вашу планету. Хелена общалась со мной с помощью черной соли. Она надеялась устроить новую большую войну против астериев, но нам не удалось найти способ. Чтобы осуществить удар, Северный Разлом должен быть открыт полностью. К тому же мы потеряли большое число наших воинов. Сомневаюсь, что мы тогда смогли бы победить.

Эстафета перешла к Танатосу.

– Вампиры и жнецы переметнулись от нас к астериям, – начал он, положив шлем на колени. – Эти трусы предали нас.

Гончие в сумраке зарычали, словно соглашаясь с ним.

– А в нашей армии они по большей части были капитанами и лейтенантами. Без командиров отряды начали рассыпаться. Возник разброд. Нам требовалось время на переустройство армии.

– Уверен, Хелена понимала, что при ее жизни победа в войне одержана не будет, – вновь заговорил Аидас. – На своих сыновей она не рассчитывала, те слишком многое унаследовали от отца. Как и Пелиасу, им очень нравилось пребывать в фаворе у астериев.

Брайс расцепила руки и подалась вперед:

– Прошу прощения, но я так и не поняла, зачем Хелена создала Пещеру Принцев. Для дружеского общения с вами на расстоянии?

Губы Аидаса скривились в улыбку.

– Отчасти да. Хелена нуждалась в наших советах. Но к тому моменту она уже понимала, что́ натворила ее мать в последние мгновения своей жизни.

Воспоминания не подвели Рунна. Пещера Принцев была такой же зловонной и сбивающей с толку. Но имеющаяся у него крупица звездного света хотя бы позволяла сдерживать упырей, не давая им вылезать из туманной темноты. Правда, в отличие от Брайс, эта крупица требовала почти безраздельного его внимания.

В пещеру они с Лидией вступили несколько часов назад. Он сразу же почувствовал в воздухе запахи Флинна и Дека. Они перемежались с запахами Морвена и Близняшек-Убивашек. Однако не запахи, а шестое чувство вело Рунна по туннелям. Лидия легко поспевала за ним. Но чего он не ожидал встретить в пещере – так это еще один запах, долгие годы преследовавший его во сне и наяву. Запах его кошмаров.

Значит, Король Осени тоже на Аваллене, в Пещере Принцев. Нет, он не залег в засаде, поджидая Рунна; его целью было найти Брайс. Сознание этого подстегивало Рунна, даже когда ноги требовали привала.

Судя по запахам, погоню возглавляли Морвен и Король Осени. Близняшки тащили Флинна и Дека в качестве приманки. Похоже, Король Оленей хорошо знал этот лабиринт, поскольку выбирал кратчайший путь по почти скрытым туннелям и круто спускающимся переходам. Ничего удивительного – ведь он был королем Аваллена. А может, упыри указывали ему путь.

Наконец уставший организм Рунна потребовал воды. Он остановился. Лидия не сетовала на условия, в каких они оказались, и безропотно шла рядом, сохраняя бдительность. Сейчас, когда на их пути встретился очередной спуск, она тихо сказала:

– Я хочу извиниться за вчерашнюю ночь.

Инстинкт требовал торопиться на выручку сестры и друзей, но ее слова заставили Рунна остановиться.

– Как понимать твои слова?

Она подыскивала ответ. Звездный свет падал на лицо Лидии, отчего оно тоже светилось.

– Когда я… содрогнулась.

– Почему, Хел побери, ты должна извиняться за это? – удивился Рунн.

Это Поллукс должен извиняться. Рунн пообещал себе, что заставит этого подонка на коленях извиняться перед Лидией, прежде чем всадит пулю ему в голову.

У нее слегка покраснели щеки. Свечение лица стало розовым на фоне туманной темноты.

– Хочется считать себя невосприимчивой к… цепляющимся воспоминаниям.