Взбегая на сцену, я даже не забочусь о том, что люди наблюдают за мной. На самом деле, я даже не вижу их, когда забираюсь на кровать позади нее. Она тут же напрягается, судорожно хватая ртом воздух. Я поднимаю ее на ноги, срываю повязку с ее лица и заставляю посмотреть мне в глаза.

— Что ты делаешь? — Удивленно спрашивает она с дрожью в голосе.

— Напоминаю тебе, кому ты принадлежишь.

Мои руки гладят ее груди, когда я подношу ее губы к своим, крепко целуя ее. Она на мгновение погружается в поцелуй, ее губы мягко тают между моими, прежде чем, наконец, отстраниться.

— Нет, — шепчет она, — я все еще злюсь на тебя.

В спешке она вскакивает с кровати и убегает со сцены. Я едва успеваю вовремя прервать ее, заслоняя своим телом ее прежде, чем она успевает уйти. Я замечаю, как она один раз бросает взгляд в сторону аудитории, но мне по-прежнему на них наплевать. Я вижу только ее.

— Позволь мне загладить свою вину, — говорю я, приподнимая ее подбородок, но она вырывает его из моих рук.

Когда она пытается обойти меня, я снова останавливаю ее. Затем, положив руки ей на бедра, я опускаюсь перед ней на колени. Глядя на нее снизу вверх, я прикасаюсь к ее телу, мои руки мягко скользят по ее талии и вниз к бедрам, затем вверх. Она дрожит, когда мои пальцы дотрагиваются до нежной кожи в том месте, где соприкасаются ее ноги.

— Пожалуйста, Котенок, — шепчу я. — Позволь мне показать тебе, как я сожалею.

Мое прикосновение касается влажной кожи ее киски, и она медленно выдыхает, когда ее глаза закрываются. Не сводя глаз с ее лица, я поглаживаю ее клитор и наблюдаю за ее реакцией.

— Здесь? — Отвечает она хриплым стоном.

— Да, здесь.

Я прижимаюсь губами к ее животу, пробуя сладость ее кожи, опускаю лицо вниз, погружая язык в ее жар, и она хватает меня за голову, прижимаясь ко мне.

— Гаррет, подожди, — умоляет она.

Неохотно я отрываю свой рот и смотрю на нее снизу вверх.

— Да, Котенок?

Лукавая улыбка приподнимает один уголок ее рта. — Встань.

Я делаю, как она говорит, поднимаясь на ноги. — Сними свою одежду.

Не сводя с нее глаз, я снимаю пиджак, бросая его на кровать, прежде чем расстегнуть рубашку, пока она расстегивает мой ремень. Мой член дергается в штанах от ее прикосновения, и пока я снимаю обувь, она стягивает с меня штаны.

Отдаленно я чувствую, что они наблюдают за мной, но я не обращаю на них внимания. Я сосредотачиваюсь на ней, снимая свои боксеры, позволяя им соскользнуть вниз по моим ногам, мой напряженный член подпрыгивает, освобождаясь от своих ограничений.

Когда я тянусь к ней, она останавливает меня, держа мои запястья в своих руках. И я склоняю голову набок, ожидая, что она объяснит, почему я не могу прикоснуться к ней.

— Ты хочешь загладить свою вину передо мной?

— Конечно, — отвечаю я.

Легким толчком она отталкивает меня назад, пока моя спина не упирается в черную стену в дальнем конце комнаты. Ей приходится приподниматься на цыпочки, чтобы дотянуться до наручников. И мои глаза расширяются, когда я понимаю, что она хочет прижать меня к стене.

Отдавая ей все свое доверие, я поднимаю руки, чтобы она могла обернуть черные липучки вокруг каждого запястья. Вскоре я стою с поднятыми руками, привязанный к стене, полностью в ее власти.

Теперь я действительно чувствую, что они наблюдают. Мое сердце быстро колотится в груди, когда я оглядываю толпу, их голодные взгляды устремлены на мое обнаженное тело и торчащий член, твердый и готовый к прикосновениям Мии. Я никогда в жизни не чувствовал себя таким уязвимым. И хотя это чертовски страшно, это заглушает голоса и мысли в моей голове.

— Делай все, что в твоих силах, — шепчу я ей, и когда ее руки скользят вниз по моему телу, она улыбается.

— О, я планирую это. Почему бы нам не показать им, какой ты плохой? — Говорит она страстным шепотом.

У меня перехватывает дыхание, когда она опускается передо мной на колени, прокладывая поцелуями дорожку вниз по моей груди. Когда ее лицо оказывается на высоте моего члена, по моей коже пробегают мурашки. Я наблюдаю, прикрыв глаза, как ее язык тянется к моему члену, облизывая головку моего члена.

— О, Мия. — Рычу я, борясь с ограничителями, пока она дразнит меня.

Когда она заглатывает мой член в рот, я отстраненно задаюсь вопросом, каково же мое наказание. Мия никогда бы так просто не спустила меня с крючка. И я хотел бы что-нибудь придумать, но сейчас она высасывает все мысли из моей головы.

Затем с этим озорным выражением на лице она смотрит на меня снизу вверх, и я наблюдаю, как она тянется за чем-то, спрятанным за кроватью, где зрители не могут видеть.

— Ты помнишь, что ты мне купил? — Спрашивает она злым, дразнящим тоном.

Мой разум путается. Что я ей купил?

Когда свет падает на металл в ее руке, у меня пересыхает во рту. О, черт.