Я снова пытаюсь рассмеяться, но у меня ничего не выходит. Вместо этого я замираю и смотрю на нее сверху вниз, пытаясь понять, шутит она или нет. Мой средний палец все еще глубоко погружен в нее.

— Подожди, ты серьезно?

Ее улыбка увядает.

— Да, в этом нет ничего особенного. Я хочу заняться сексом. Я просто хотела, чтобы ты знал об этом.

Я медленно вытаскиваю руку из ее шорт и нависаю над ее телом, так что мы больше не касаемся друг друга. Мой разум настолько сосредоточен на этой новой информации, что я пытаюсь осмыслить ее.

— Ты действительно собираешься прекратить все из-за этого? — Спрашивает она нетерпеливо и раздраженно.

У меня вырывается стон, когда я отстраняюсь от нее.

— Блять, Мия. Как…

— Почему это вообще имеет значение? Кого волнует, будет ли это мой первый или пятидесятый? Ты серьезно не хочешь меня сейчас?

— Мне просто нужно минутку подумать, хорошо?

Но, будучи упрямой маленькой девчонкой, какой она и является, она не слушает. Она обхватывает меня руками за талию и сокращает расстояние между нами, заглядывая мне в глаза и шепча: — Разве это не было приятно? Почему мы должны останавливаться?

Я крепко зажмуриваю глаза.

— Во-первых, потому что ты пьяна. А я не могу этого сделать.

— Но мы как раз собирались…

— Мия, ты не можешь потерять девственность со своим тридцатишестилетним сводным братом. Ты просто… не можешь.

— Почему?

— Потому что я тебе даже не нравлюсь. Ты возбуждена только потому, что я флиртую с тобой и прикасаюсь к тебе, чтобы доставить тебе удовольствие, но позже ты пожалеешь об этом. Я уверен.

— Почему бы тебе не побеспокоиться о себе и не предоставить решение о девственности мне?

— Ладно, но факт остается фактом: мы все еще пьяны, — говорю я, испытывая легкое облегчение от того, что у меня есть веское оправдание.

Дело не в том, что я не хочу трахнуть Мию, потому что она девственница. На самом деле, мне нравится идея быть единственным мужчиной, который прикасается к ней. Единственный, кто чувствовал ее тело изнутри. Чтобы наполнить ее и услышать звуки, которые она издает, когда я вхожу в нее.

Но эта новая информация добавляет целый уровень сложности к этой и без того запутанной ситуации. Я пока не готов по-настоящему переварить все это.

— Давай, — бормочу я, откидывая одеяло, чтобы мы оба могли забраться под него. — Нам обоим нужно отоспаться после употребления алкоголя. И мы поговорим об этом завтра.

Она надувает губы, но я вижу сонливость в ее глазах.

И я был прав. Как только ее голова касается подушки, она начинает засыпать. Я поднимаю с пола свою рубашку и надеваю ее обратно, прежде чем сменить джинсы на спортивные штаны и забраться обратно в постель рядом с ней.

Я некоторое время наблюдаю за тем, как она спит, пытаясь понять, как кто-то вроде нее мог зайти так далеко, ни разу не занявшись сексом. И как, черт возьми, она могла захотеть порвать эту связь с кем-то вроде меня?

Мия

Первое, что я замечаю, когда просыпаюсь, — это знакомый запах Гаррета. Меня окружает тепло, и я открываю глаза, чтобы обнаружить, что мое лицо крепко прижато к его груди. На нем футболка, но она задрана настолько, что моя рука оказывается на его голом животе.

Он все еще спит, его голова склонена набок, и он тихо дышит. Поэтому на мгновение я восхищаюсь им, резкими линиями его скул и подбородка, идеальным изгибом носа. Полнота этих губ, которые, как я теперь знаю, восхитительны для поцелуя. Особенно с шершавой текстурой его щетины.

Как долго я мечтала о поцелуе с Гарретом? С тех пор, как я была достаточно взрослой, чтобы даже знать, что такое поцелуй. И теперь, когда он, наконец, обращается со мной так, как будто я действительно могу его привлечь, я в ужасе от того, что все это одна тщательно продуманная шутка. В любой момент он может выбить почву у меня из-под ног, и я почувствую себя дурой. Обычно я не настолько пуглива, чтобы терять бдительность, но с Гарретом… ставки слишком высоки.

Откинув голову ему на грудь, я нежно провожу пальцами по пучку волос, спускающемуся по его упругому животу.

Я знаю, что мне действительно не следует этого делать, но я ничего не могу с собой поделать. Поэтому я провожу пальцами вверх, скользя под его футболку и вдоль выступов пресса, чтобы коснуться грудных мышц.

Он стонет и извивается. Я становлюсь слишком смелой, но опять же… Он признался, что подглядывал за мной в душе, так что он у меня в долгу. Становясь немного чересчур смелой, я опускаю руку вниз, за край его пижамных штанов, к набухшему бугорку его члена. Мои пальцы лишь слегка касаются твердой поверхности, прежде чем он просыпается.