В глубине души я знаю, что это неправильно, но это не останавливает меня, когда я быстро сокращаю расстояние между нами, прижимаю ее к стене дома и опускаю свой рот в нескольких дюймах от ее.

— Хотел бы я, черт возьми, знать почему, но я не могу перестать думать о тебе. Не пойми меня неправильно — ты все еще сводишь меня с ума. Ты чертовски дерзкая, и я не знаю, хочу ли я придушить тебя или заткнуть своим членом тебе рот, но, увидев это твое фото сегодня вечером, я выбился из колеи, Мия. Мне все равно, что ты моя сводная сестра, и мне похуй, где ты работаешь.

Наконец наши рты соприкасаются с дикой энергией. На вкус она как ягоды с корицей, и я беру зубами ее пухлую нижнюю губу, оттягивая ровно настолько, чтобы она захныкала. Она отвечает на мою манию своей собственной, обхватывая меня сзади за шею и притягивая ближе, пока наши языки переплетаются, а тела трутся друг о друга.

Мы в бешенстве пожираем друг друга, руки и губы борются за как можно больший контакт. Я целую ее шею, мочку уха, грудь, пока ее руки нащупывают пряжку моего ремня.

Боже, она чертовски хороша на вкус. Есть что-то знакомое в том, чтобы целовать ее, а также в том, что я как будто узнаю совершенно новую ее сторону только благодаря этому поцелую. Это вызывает у меня желание узнать о ней все. Своим ртом.

Я останавливаю движение ее рук на своем ремне, когда наклоняюсь и хватаю ее сзади за ноги, подтягивая вверх, пока она не обхватывает ими вокруг меня. Она стонет, чувствуя, как моя твердая длина прижимается к ней. Затем я несу ее в заднюю часть дома, к двери, ведущей в подвал. Наши губы не отрываются друг от друга ни на секунду.

Как только я открываю дверь, мы вваливаемся внутрь, и я веду ее прямо в спальню. Оставив свет выключенным, я опускаю ее на матрас.

— Ты чертовски нужна мне, Мия. Ты понятия не имеешь как.

— Ты тоже мне нужен, — стонет она, протягивая ко мне руки.

Я срываю с себя рубашку, прежде чем забраться на нее и возобновить целовать ее шею.

Мой разум переполняют мысли, пока я наслаждаюсь ее вкусом и ощущениями, переизбытком ощущений, и за всем этим стоит хор восторга. Слава богу, черт возьми, это наконец происходит. Наконец-то для меня и, наконец, для нас.

— Гаррет, — выдыхает она, и я останавливаюсь, чтобы посмотреть на нее сверху вниз. — Правда за правду?

Мой мозг изо всех сил пытается осмыслить ее слова. Я просто хочу продолжать прикасаться к ней и целовать ее. — Что? Да, конечно.

Затем я снова возвращаюсь к ней, задирая ее футболку и стягивая лифчик в сторону, чтобы обхватить губами ее сосок. Мой член натягивается на молнию моих брюк, а ее руки все еще там, задерживаются на моем поясе, и я, черт возьми, умоляю ее прикоснуться к нему.

— Хорошо, скажи мне правду, — говорит она, задыхаясь, когда я сжимаю пальцами розовый бутон ее правой груди. — Ты наблюдал за мной сегодня? В душе?

— Да, — отвечаю я без колебаний. И в ответ она издает хриплый стон, как будто ей нравится мысль о том, что я наблюдал за ней.

— Тебе это нравится, детка? Ты хочешь, чтобы я наблюдал за тобой, пока ты заставляешь себя кончить?

Она прикусывает губу и отвечает: — Угу.

— Хорошо, потому что мне нравится наблюдать за тобой, Мия. Мне нравится смотреть, как ты играешь с собой.

Я скольжу рукой вниз по ее телу, пока не добираюсь до низа ее крошечных шорт, и просовываю два пальца между джинсовой тканью и тканью ее мокрых трусиков.

Она снова стонет.

— Гаррет, прикоснись ко мне, пожалуйста.

Слишком легко отодвинуть ее трусики и шортики в сторону, чтобы получить доступ к влажной киске. И мне нравится ощущение ее мягкой кожи на моей ладони. Когда я нахожу ее клитор, я заглушаю ее стоны своим ртом, крепко целуя ее, обводя чувствительный бугорок. Ее бедра трутся о мою руку, приподнимаясь с кровати.

Ее руки убираются с моего пояса, но в данный момент мне все равно. Как бы сильно мне это ни было нужно, я могу подождать. Я хочу исследовать каждый дюйм ее тела, прежде чем она прикоснется ко мне.

Боже, даже не входя в нее, я чувствую, какая она тугая. Я ничего не могу с собой поделать, когда погружаю туда свой средний палец, и, черт возьми, он почти слишком тугая, чтобы просунуть туда один палец.

Она хнычет, все еще приподнимая бедра навстречу моей руке.

— Это так приятно.

— Ты такая чертовски тугая, Мия. — рычу я в кожу ее шеи.

Ее ответом является восхитительный смех, который я ощущаю сквозь поцелуй на ее шее.

— Ну, это как раз то, что я пытался тебе сказать. Это моя правда.

— Что это? Что ты тугая? — Отвечаю я со смехом.

— Что я девственница, идиот.