— Лучше, — говорю я, повторяя ее слова. Некоторое время царит тишина, пока мы гребем молча.

Наконец, она смотрит на меня и говорит: — Разве ты не собираешься извиниться передо мной?

— Извиниться за что? — Отвечаю я, хотя и знаю. И хотя я понимаю, что должен извиниться, знать и собраться с духом, чтобы действительно это сделать, — абсолютно разные вещи.

— За то, что был мудаком. За то, что напал на меня, — говорит она, заправляя прядь тонких волос за ухо.

— Ты, кажется, не возражала… — Я отвечаю дразнящей улыбкой.

— Да, именно так. Ты полностью разыграл меня. И если бы я не настояла на своем, ты бы воспользовался мной.

— Это все еще считается использованием в своих интересах, если ты так стремилась к этому, что твоя киска практически искала мой член?

— О боже мой, — кричит она.

Используя весло, она обрызгивает на меня волну воды.

— У нас не было этого разговора. Моя киска не искала твой член. Я даже не хочу твой член.

— О, Гаррет, — говорю я дразнящим высоким тоном, подражая тому, как она звучала прошлой ночью.

Даже когда она отворачивает от меня лицо, я замечаю, как она прикусывает нижнюю губу, пытаясь скрыть улыбку.

— Я ненавижу тебя.

— Может, это и правда, но прошлой ночью я не сделал с тобой ничего такого, чего бы тебе не хотелось.

— Потому что ты застал меня в момент слабости, — отвечает она.

— О, да? — Спрашиваю я, подплывая к ней поближе. — Давненько у тебя не было?

— Можно и так сказать, — бормочет она себе под нос.

— Что ж, я уверен тебе, у меня прошло больше времени.

Я не знаю, почему рассказываю об этом, но знание того, что у Мии, похоже, романтические проблемы, вызывает у меня какие-то чувства. Как будто мне немного приятно… что я не единственный. Или что никто не в состоянии удовлетворить ее. В любом случае, это приятно знать.

— Значит, ты тоже хотел этого, — говорит она, оглядываясь на меня. — Я почувствовала это.

Я не могу сдержать ухмылку, которая расползается по моим щекам, когда я смотрю на нее. Мне нравится, насколько Мия беззастенчива, когда дело доходит до секса, и я думаю, это связано с тем, что она снимается по вебке. Или, может быть, именно поэтому она такая хорошая, потому что даже со своим сводным братом она не собирается уклоняться от разговоров о том, как мой член стал твердым для нее.

— Я всего лишь мужчина, — отвечаю я.

— Ну, держи это в штанах, — огрызается она. — Потому что мы с тобой никогда туда не зайдем.

— Как скажешь. Но я собираюсь заставить тебя рассказать мне об этой твоей новой секретной работе, так или иначе.

Она качает головой, как будто я ее раздражаю, и решает не спорить со мной на эту тему. Вместо этого она меняет тему.

Прикусив губу, она спрашивает: — Что имела в виду твоя мама? О том, что ты снова бегаешь. Когда ты перестал?

Это не та тема, на которую я хотел бы переключиться, но сейчас я точно не могу избежать ее.

— Ничего. Я просто… не бегал целый год.

— Когда это было?

— Я не знаю. Может быть, девять или десять лет назад.

Когда я снова смотрю на нее, она смотрит на меня с задумчивым выражением на лице, и, клянусь, иногда мне кажется, что Мия видит меня насквозь. Как будто я не могу отогнать от нее ни единой мысли, и хотя это может показаться романтичным или милым, для меня это ужасно. Если бы она заглянула в мои мысли, я боюсь того, как бы она отреагировала.

— Ты готов встать? — Спрашивает она, пытаясь разрядить обстановку.

— Не совсем.

Она хихикает. — Не будь маленькой сучкой. А теперь встань на колени.

— Эй, это моя реплика, — отвечаю я, и она свирепо смотрит на меня.

— Гаррет! Будь серьезен хоть на секунду! — Она пытается сохранить суровое выражение лица, но оно быстро сменяется смехом.

У Мии такой искренний смех — полный чего, я не знаю. Полон жизни или что-то в этом роде. Это заразительно. Такой смех, который заставляет всех окружающих присоединиться к ней. Буквально невозможно сдержать улыбку с моего лица. И если не считать одного вечера в неделю, когда я встречаюсь со своими друзьями в баре, я не могу вспомнить, когда в последний раз по-настоящему смеялся — или улыбался.

— Ладно, ладно, — говорю я, неуклюже поднимаясь на колени.

Моя доска, конечно, шатается, но мне удается удержаться на ней, когда я становлюсь на колени рядом с Мией.

— Не ужасно.

— Спасибо. И что теперь?

— Теперь расставь руки, поджми пальцы ног и оттолкнись.

Внезапно задница Мии оказывается в воздухе, и я, кажется, не могу отвести взгляд. Ее ярко накрашенные ногти упираются в доску, а пальцы ног повторяют движение. Ее толстые, мускулистые ноги простираются от кончиков пальцев ног до пухлой попки в этом желтом бикини.