Моя голова была так трахнута на этой неделе.

Я замечаю движение справа, когда заворачиваю за последний угол, возвращаясь к домику, и вижу одетую в бикини Мию, занимающуюся йогой на доске для гребли стоя посреди озера с моей матерью. Они оба пытаются сохранять серьезное, спокойное выражение лица, но каждый из них разражается смехом при малейшем колебании своей формы.

Я чувствую себя лучше, видя улыбку Мии. Я не видел ее сегодня утром и, честно говоря, боялся, что она будет дуться весь день или позволит моему дерьмовому поведению испортить ей спокойное лето. Но снаружи она выглядит хорошо. А это значит, что мне определенно следует убираться отсюда к чертовой матери, пока они меня не увидели и я не испортил им время, проведенное вместе.

— Гаррет! — Зовет моя мама, и я морщусь. — Иди сюда!

Неохотно я спускаюсь трусцой к берегу и машу маме. Затем я осмеливаюсь бросить взгляд в сторону Мии, и наши глаза на мгновение встречаются. Она не выглядит такой сердитой, как я ожидал; вместо этого она выглядит нервной, когда снова опускает взгляд.

Да, я определенно сделал что-то странное, когда вчера вечером уложил ее на диван. Я идиот.

— Как прошла твоя пробежка? — Спрашивает мама.

— Хорошо.

— Приятно видеть, что ты снова бегаешь.

Я мгновенно сжимаюсь. Прищурившись, я отвожу взгляд. Почему моя мама так открыта так открыты во всем? Почему она должна поднимать эту темную тему, как будто это ничего не значит? Я прочищаю горло и киваю.

— Да, — отвечаю я, не имея ничего другого, что можно было бы добавить.

Я действительно замечаю, что внимание Мии внезапно возвращается ко мне с чуть большим любопытством, чем раньше.

— Ну… твоя очередь здесь, — добавляет моя мама, подмигивая.

— Что? — Спрашивает Мия, глядя на нее.

Я замечаю, как Мия поправляет свои трусики и обхватывает себя руками за талию, когда замечает, что я наблюдаю за ней. Как будто она пытается что-то скрыть о себе.

— Давай Гаррет. Твоя очередь, — кричит моя мать, подгребая к причалу.

Я помогаю ей выбраться, и она еще немного покачивается, как только ее ноги оказываются на твердой земле.

— Я только что пробежал девять миль. Действительно ли мне сейчас нужно заниматься йогой? — Спрашиваю я и замечаю некоторое нежелание на лице Мии.

Моя мама понятия не имеет, что заставлять нас быть вместе прямо сейчас невероятно неловко, но я думаю, это хорошо, что она не знает.

— Все в порядке. Я уйду, — вмешивается Мия с выражением разочарования, скрытым под этой вымученной улыбкой.

Мама не посмеет. — Не смей. Ты только что пришла. К тому же Гаррету нужно размяться после этой пробежки.

Я нерешительно снимаю кроссовки и срываю с себя пропотевшую рубашку. Было бы неплохо на самом деле побыть немного наедине с Мией. Мама протягивает мне свою ракетку, и я опускаюсь на пустую доску.

Мия наблюдает за мной с плотно сжатыми губами, пока моя доска наклоняется то в одну, то в другую сторону, и я точно знаю, что в какой-то момент я войду в воду.

— Ты уверен в этом? — Спрашивает она, сдерживая желание рассмеяться.

— Нет, — отвечаю я.

Мия хихикает, пока я целую вечность пытаюсь обрести равновесие. Напряжение между нами на время отходит на второй план. И мы сосредотачиваемся исключительно на том, что у меня, должно быть, худший баланс в мире и я, кажется, не могу держаться прямо на доске для гребли стоя.

— Почему бы тебе просто не присесть? Так легче начать.

Я смеюсь, глядя на нее с румянцем на щеках, когда опускаюсь задницей на доску. Держа весло поперек туловища, я гребу вместе с ней к середине озера. Она стоит на коленях, спина прямая, плечи отведены назад. В предвечернем свете она выглядит такой красивой, что просто захватывает дух.

— Ты должен обрести равновесие, — говорит она, когда я снова покачиваюсь и чуть не падаю. Я все еще на заднице — как это вообще возможно?

— Да… у меня не очень хорошо с равновесием.

— Глубокий вдох. Просто расслабься. Ты слишком стараешься.

— Ха. Никогда в жизни никто не говорил.

— Гаррет, я серьезно. Просто сделай глубокий вдох и расслабься.

Когда я смотрю на нее, она — воплощение безмятежности. Мне нравится, как выглядят ее щеки с небольшим загаром под глазами и без макияжа.

Ладно, ладно. Глубокий вдох.

Я делаю, как она говорит, и на долгом выдохе мне кажется, что я выпускаю воздух, который слишком долго сдерживал. Это ощущение… приятное.

— Лучше, — тихо говорит она, и ее нежный голос разносится над спокойными водами. Я ни за что на свете не смогу понять, почему она так мила со мной, особенно после вчерашней ночи.