Нет. Это было просто в тот момент. Он, наверное, даже не заметил, как я коснулся его ноги, и он не специально трогал мой член, он просто держал киску своей жены.

Собирай свои надежды и мечты, Дрейк, ебаный идиот. Он все такой же натурал, и это не изменится. Никто в этом не виноват… просто так сложилось.

В коридоре открывается дверь, и я замираю. Когда я слышу шаги, то по их тяжелой походке понимаю, что это Хантер, и сразу же напрягаюсь.

— Привет, — ворчливо говорит он, заметив меня, сидящего в темноте, как злодей, ожидающий нападения.

— Привет, — отвечаю я. — Не спится?

— Я немного задремал, но потом проснулся и понял, что мне нужна вода. А ты?

Я пожимаю плечами. — Просто наслаждаюсь тишиной.

— Все в порядке? — спрашивает он, скептически глядя на меня.

— Да, — быстро отвечаю я. — У тебя все в порядке?

Он кивает. — Все замечательно.

— А Изабель?

Он усмехается, делая глоток из бутылки с водой. "Она там храпит, наверное, все еще улыбается. Думаю, она сегодня веселилась больше всех".

— Ты проследил, чтобы она выпила что-нибудь перед тем, как заснуть, верно? Дал ей немного времени, чтобы расслабиться после всего?

Он поднял руку. — Я позаботился о ней, обещаю.

— Хорошо, — медленно киваю я, глядя вдаль, на городские огни через большое окно гостиной.

— Знаешь… может быть, в следующий раз ты сможешь присутствовать при последующем уходе. Если тебе от этого станет легче.

Я стараюсь не придавать этому большого значения. Он просто проявляет заботу. Я не очень люблю послеоперационный уход, но не могу отрицать, что забота об Изабель звучит приятно. — Конечно, — говорю я, пожимая плечами.

Он молча прислоняется к стойке рядом с тем местом, где я сижу на барном стуле. В одних обтягивающих боксерах, я стараюсь не отводить взгляд и не позволять ему переходить на темные узоры на его прессе и груди.

Он не хочет нарушать молчание, поэтому я делаю это первой.

— Если я переборщу, ты ведь скажешь мне, правда?

Он поворачивает голову в мою сторону. — Конечно.

— То есть… — Боже, как неудобно. — Между нами.

— О, — отвечает он, и я жду, когда же он наконец скажет, что сегодняшняя ночь была для него слишком тяжелой и что мне определенно не стоит больше подходить так близко во время секса. — Ты не переборщишь, Дрейк. Все в порядке.

Я заставляю себя сглотнуть. Это что, шутка для него? Ведь не может же он действительно это иметь в виду. В кои-то веки я хочу, чтобы он был честен и начал вести неловкие разговоры, чтобы мы не попали в ситуацию, из которой не сможем вернуться. Вместо этого он вынуждает меня.

— Нет… я определенно могу переборщить, Хантер. Ты — натурал, а я — нет. Если мы собираемся продолжать… делать то, что мы делаем, ты должен быть откровенен со мной.

Он поворачивается ко мне. — Ты имеешь в виду то, что произошло сегодня вечером? Дрейк, все было нормально. Меня это не беспокоило.

— Я не хочу, чтобы это просто не беспокоило тебя. С этого момента… я буду держать свои руки при себе, — отвечаю я, желая, чтобы этот болезненный разговор вообще не состоялся.

Между нами повисает молчание, прежде чем он наконец отвечает: — Но я тоже не держал руки при себе.

И у меня пересохло во рту. Он только что признал это. Он буквально признался, что специально прикасался к моему члену, и я не знаю, что делать дальше.

К моему удивлению, Хантер первым заполняет тишину. — Да, я натурал, но я знаю тебя всю жизнь, Дрейк. Прикосновения к тебе меня ни хрена не волнуют.

Я почему-то встаю. Я слишком встревожен этим разговором, и мне кажется неправильным сидеть. Он ведет себя слишком беспечно, и теперь я боюсь, что он слишком компенсирует это. Он дает мне то, что я хочу, потому что это я удовлетворяю его фантазии. И чем больше я думаю об этом, тем больше я не могу с этим смириться.

— В этом-то и проблема, Хант. Есть большая разница между тем, чтобы что-то нравилось, и тем, чтобы это не беспокоило. И я тоже знаю тебя всю свою долбаную жизнь, достаточно долго, чтобы понять, когда что-то не так — а с тобой точно что-то не так. Я думаю, что тебя это беспокоит больше, чем ты собираешься мне сказать, и я говорю тебе… ты не должен делать это за меня.

— Да ладно, Дрейк. Все это ради маленького прикосновения? Что с тобой не так?

— Сейчас это просто прикосновение, но что будет, когда это будет больше? Как я узнаю, что ты не против, если ты не хочешь…

— Господи. Вот, — пробормотал он, и тут я замолчал, потому что его руки оказались на моем лице, и он прижался своими мягкими губами к моим.

Хантер целует меня.