— Да, — кричит она.

И он делает это, звук ударов весла по ее плоти заставляет меня вздрогнуть. На этот раз она плачет громче, ее ноги начинают дрожать от каждого сильного шлепка. Когда он делает это с другой стороны, из кончика моего члена вытекает струйка спермы, и я наблюдаю, как она стекает по головке.

Следующие два раунда пролетают как в тумане, и я могу сосредоточиться только на ее лице, на выражении боли, смешанной с похотью и потребностью, на взгляде дикой жажды, которого я никогда раньше не видел. Когда он доходит до шестого, я уже собираюсь сказать ему, чтобы он остановился, что я больше не могу, но понимаю, что он уже закончил, когда он бросает весло на кровать и голыми руками массирует ей щеки.

Она вздрагивает и вскрикивает, когда он крепко сжимает ее больную плоть, но я понимаю это по выражению ее лица, когда он проводит пальцами по тому месту, которое ей нравится.

— Должно быть, ей это понравилось. С нее практически капает.

— Тогда, я думаю, она заслужила оргазм. Заставь ее кончить, Дрейк.

Он злобно улыбается мне, опускаясь на колени позади нее и проводя языком по всей ее длине, от клитора до задницы. Она вскрикивает, борясь с ограничениями.

Она смотрит на меня, как он лижет ее киску, посасывает клитор и проводит языком внутри нее. Но по тому, как она беспокойно ерзает, я понимаю, что это не то, чего она хочет.

— В чем дело, детка? Что ты хочешь, чтобы Дрейк сделал?

Прикусив губу и пытаясь скрыть румянец, она смотрит на меня и кротко произносит: — Трахни меня.

Я улыбаюсь, наблюдая за тем, как он поднимается в вертикальное положение. — У твоей девочки грязный, блять, рот.

— Да, у нее грязный рот. Охуенно грязный, — отвечаю я.

Она еще немного ерзает, как будто пытается найти его член.

— Посмотри на нее, — говорит Дрейк, дразня ее, обхватив руками ее спину. — Прикованная к этой скамейке, как маленькая шлюшка, умоляющая о члене.

Я облизываю губы — его грязные речи доходят до моего члена.

А когда он продолжает, у меня почти сбивается дыхание. — Похоже, ей нужны два члена.

Изабель тут же хмыкает в ответ.

— Тебе понравилось, как это звучит, не так ли? — спрашивает он.

— Да, — умоляет она, глядя прямо на меня.

Пока Дрейк тянется за спиной к ящику с презервативами, я поднимаюсь со своего места и двигаюсь к ней. Она улыбается, глядя на меня с лукавым, как грех, видом, когда я беру ее волосы в руку и наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в губы, прежде чем придвинуть ее рот к своему ждущему члену.

— Ты этого хочешь?

— Да, — кричит она.

Ее правая рука едва перевешивается через край скамьи, и я осторожно ставлю свою ногу так, чтобы она могла ее почувствовать. Пока Дрейк устраивается, я наклоняюсь и снова целую ее.

— Постучи по моей ноге, если это будет слишком, хорошо?

Она ехидно улыбается и сжимает мое бедро между пальцами, соглашаясь.

Подняв глаза на Дрейка, я наблюдаю, как он выравнивает свой член одновременно с тем, как я ввожу свой за кольцо ее губ, и мы оба погружаемся в нее. Она визжит, ее голос заглушает мой член.

Это непристойное зрелище — красивая женщина, принимающая в себя сразу два члена. Я не должен был этого делать. Я должен был смотреть, как Дрейк трахает ее, но теперь… когда я вижу ее привязанной к этой скамье, я думаю, не сделал ли я это подсознательно.

Ее рот подобен раю, язык высунут, губы раздвинуты, когда я трахаю ее горло. Когда она задыхается, я отстраняюсь, поглаживая ее подбородок. Ее рука по-прежнему уверенно лежит на моей ноге.

— Господи, Рыжая. Посмотри на себя, — бормочу я, глядя на то, как Дрейк жестко входит в нее сзади. — Ты выглядишь чертовски красивой, принимая наши члены, как грязная девчонка, которой ты и являешься.

— Она и есть наша грязная девчонка, — отвечает Дрейк, его голос напряжен от перенапряжения. И я смотрю на Изабель, когда он это говорит. Услышала ли она это? Что она наша, а не только моя. Потому что она наша, и я хочу, чтобы она была нашей.

Я мог бы оставаться здесь вечно, разделяя этот момент с двумя людьми, которых я люблю больше всего на свете. Дрейк смотрит на меня, его пальцы впиваются в ее мягкие бедра, заставляя ее кричать вокруг моего члена. Мы неутомимы и так синхронны, и есть что-то чертовски сюрреалистичное в том, чтобы находить свое удовольствие не в одном, а в двух других людях. И знать, что они тоже находят свое.

Может быть, это эйфория этого момента или то, что я нахожусь в отпуске и далеко от реальности, но я вдруг понимаю, что хочу, чтобы она была нашей. Его, как и моя.

Может быть, она всегда была нашей.