– Я пытался помочь, но ты не дал мне этого сделать.

– Я же говорил тебе, – сердито смотрю на него. – Я не хотел, чтобы ты видел меня таким.

– Думаешь, депрессия – это что-то, чего нужно стыдиться, Гаррет? Ты ее не выбирал, точно так же как отец Мии не по своей воле заболел раком. Будь он моим лучшим другом, кем я был бы, оставь его одного в квартире, когда ему было плохо?

В кои-то веки я отвечаю не сразу. У меня не находится язвительного словца или саркастической подначки. Эмоции комком застревают в горле, и я не в состоянии выдавить даже слово. Лишь спустя минуту мне удается прокашляться.

– Спасибо.

– Не нужно меня благодарить. Жаль только, что я не ворвался в твою квартиру раньше.

Я сдавленно усмехаюсь, и Эмерсон улыбается. Тяжесть тоски, похоже, слегка ослабла, и нам обоим немного легче.

– Разве у тебя нет мероприятия, на котором тебе обязательно нужно быть?

– Я на него не пойду, – отвечает Эмерсон, опираясь сильными руками на гранитную столешницу.

– Не ври, пойдешь!

– Только вместе с тобой.

У него неумолимое выражение лица. Я знаю: он поймал меня в ловушку. Такой мастер-манипулятор, как он, просто обязан контролировать все и всех, и теперь Эмерсон может добиться от меня чего угодно. Даже после того, как он меня вот так растрогал, мне все равно хочется врезать ему в челюсть.

Стиснув зубы, я еще сильнее сжимаю пальцами кофейную чашку.

– Ты самый паршивый деловой партнер в мире, – бормочу я.

– В таком случае прекрасно, что я здесь не как твой деловой партнер.

Я почти не узнаю клуб. Все сделали даже лучше, чем я себе представлял. Низкий подвесной потолок из натянутых плотных бархатных штор черного цвета придает комнате еще более интимную атмосферу. Освещение настолько слабое, что почти невозможно разглядеть другого человека, но по периметру пола расположены неяркие светодиодные светильники, направляя гостей клуба через главный зал, переделанный так, что коридор для вуайеристов больше не коридор… теперь это целиком весь клуб.

Знойный ритм музыки, громче обычного, сливается с перешептыванием толпы. Я оглядываюсь по сторонам и вижу множество новых лиц. Это люди, которым я отправлял приглашения. Исполнители и агенты, а еще наши завсегдатаи.

Увидев меня, старый лис Ронан Кейд приветственно поднимает стакан. Он сидит в баре с красивой женщиной на коленях. Разумеется, новой. Я замечаю у входа Иден и Шарлотту. Похоже, обе чем-то заняты, и я на миг чувствую укол сожаления, что Мии здесь нет. Она должна это видеть, но шансы, что она снова переступит порог клуба, близки к нулю.

Мы с Эмерсоном идем через зал. Все комнаты заняты. Я невольно улыбаюсь, вспомнив, как Мия сравнила зал для вуайеристов с музеем, и, посмотрев теперь ее глазами, понимаю: она права. Это действительно музей, где любуются искусством. Внезапно почувствовав на плече чью-то руку, я оборачиваюсь и вижу жену Хантера Изабель, которая обнимает меня за шею.

– Я так рада тебя видеть, – шепчет она. – Классно выглядишь!

Она восхищенно скользит взглядом по моему костюму, черному бархатному пиджаку с монограммой от Тома Форда, который я выбрал специально для этого случая.

– Спасибо, – бормочу я, сконфуженно улыбаясь ей.

Эта потрясающая рыжеволосая женщина – самый добрый человек на всей планете. Она скромная и щедрая. Порой я задаюсь невольным вопросом, как она согласилась разделить жизнь с таким сквернословом, как Хантер.

Он легок на помине и в следующее мгновение уже стоит рядом с ней и с напряженной улыбкой пожимает мне руку.

– Рад тебя видеть, – говорит Хантер, и это максимум эмоций, на который он способен.

– Вы пойдете к главной сцене? – спрашивает Изабель, сложив руки вместе.

– Главной сцене? – переспрашиваю я.

– Да, она там такая красивая.

– Кто? – спрашиваю я, но Эмерсон хватает меня за плечо и уводит. – О чем это Изабель?

Мы проходим по коридору к главному залу, где на сцене устроена одна комната. Черная на черном. На круглом возвышении стоит огромная кровать, а со стены свисает целая гроздь наручников. Просто и стильно, и я вспоминаю, что дизайн придумала Мия.

– Не сердись на меня, – тихо говорит Эмерсон.

– За что? – спрашиваю я, чувствуя, как кровь отливает от лица.

– Помнишь, я сказал, что Мии сегодня не будет?

В этот момент гаснет свет, все вокруг погружается почти в кромешную тьму, а музыка, наоборот, становится громче, заглушая звуки наполненного сексом клуба. На сцене загорается небольшой прожектор. Миг спустя входит она, и ее жемчужно-белые волосы мерцают легким блеском. Моя челюсть едва не падает на пол.

Стиснув зубы, я смотрю на Эмерсона. Он отводит глаза в сторону и быстро отвечает:

– Я соврал.

– Какого хе… – бормочу я, но Мия ловит мой взгляд.