— Не за что ещё благодарить. Давай, жду, — Демид отключается без долгих прощаний.

К родительскому дому подъезжаю уже без прежнего напряга, с готовым планом отступления. Ради Лизы и будущего ребёнка я готов начать новую жизнь без поддержки громкой фамилии Князевых. Прикидываю в голове, сколько имеется налички, и решаю, что лучше снять все бабки со счетов, чтоб не пользоваться картами. На первое время в России нам хватит с лихвой, в этом сезоне я нехило на гонках поднял. А вот за бугром уже придётся чем-то заняться, зарабатывая.

— Руслан! — мама радостно встречает с порога. — Ты так давно не приезжал, сынок! — с лёгким укором во взгляде гладит мягкими руками мой фейс.

В нашей семье эта женщина единственная, кто умеет проявлять эмоции, не стесняясь их. Раньше я стремался всех этих телячьих нежностей, но щас, понимая, что неизвестно, когда её увижу, обнимаю маму первым. Она ниже меня на две головы, поэтому приходится слегка наклониться, вдыхая родной запах.

— Нормально всё, — нагло вру, не испытывая и толики стыда. — У себя?

— У себя, где же ему быть, — поняв, о ком спрашиваю, отстраняется, ворча и кивает в сторону хозяйского кабинета. — То с Валерой уезжает, то с бумагами запирается.

Предупредив, что мне нужно поговорить с отцом, направляюсь в место будущей казни.

— Войдите, — доносится после короткого стука в дверь. — Какие люди, — хозяин смеряет меня пристальным взглядом.

— Здорова, бать, — мнусь, как тёлка перед первым разом, проходя внутрь. Настроение у него, судя по всему, не очень.

— Что на этот раз? — проницательный Игнат Князев сразу понимает, что дела мои — пиздец. Это он ещё не знает, что и у него дела — пиздец. — Садись.

— Я это, попрощаться заехал, — решаю постоять на ногах, ибо перспектива оказаться опрокинутым вместе с креслом так себе.

— Далеко собрался? — уточняет скептически, поднимаясь на ноги.

— Ты извини меня заранее, знаю, я херовый сын, — разговоры по душам с родителем никогда не давались легко, но щас по-особенному тяжко. — Я, короче, подставлять тебя и быть причиной того, что ты власть потеряешь, не хочу.

— Ты чё как баба: вокруг да около? — Игнат медленно обходит стол, вставая напротив. Напрягшись, почему-то жду, что ебанёт, но отец на удивление держит себя под контролем. — Нормально говори, что натворил?

— Я не смог сдержать своё слово, — стрёмно беседовать о чувствах и любви с таким мужиком, как Игнат Князев, приходится ответить завуалированно.

В кабинете повисает напряжённая тишина, затем батя выдаёт:

— Со Шведовской девчонкой опять связался?

— Она не «Шведовская», — руки непроизвольно сжимаются в кулаки. — А моя.

— Твоя, значит? — хмыкает, уставляясь на меня, как на дебила. — А жених то её знает?

— Мне всё равно на Шведовых, но не всё равно на тебя, — стараюсь вести себя сдержанно, а не как дёрганный сосунок. — Поэтому решил, что нам с Лизой лучше уехать. Ты официально откажешься от меня, чтобы не подорвать свою репутацию и не потерять место у власти, за которое боролся годами.

Произнеся это, я ожидаю любую реакцию, но не такую. Батя начинает без стеснения угорать.

— Ты заслужил занять место Громова. И я не должен быть этому помехой.

— Ну давай прощаться тогда, — успокоившись, отец протягивает растопыренную пятерню для рукопожатия. Ошарашенный, не успеваю я сориентироваться, как в моменте эта же ладонь сжимается в кулак и жёстко проходится, по моей челюсти.

Не удержав равновесие от неожиданности, позорно отлетаю. Силы у него пиздец, хоть отбавляй. Рожа онемела. Подёргав нижней частью лица, пытаюсь понять, не сломана ли. В этот момент, тайфун по имени Игнат подлетает и хватает меня за грудки, как дерьмо, и несколько раз шарахает о стену.

Бороться не позволяет совесть и чувство вины перед отцом, хоть внутри каждая клетка и кипит от задетой гордости.

— Ты чё, блядь, сосунок, — покрасневшее лицо Князева-старшего перекошено от разрываемой ярости. — Совсем берега попутал? Ты меня со своими дружками сравнял, что перед фактом ставишь?

Несколько мощных ударов прилетают по корпусу, выбивая весь дух.

— Я не откажусь от неё, — пригнувшись, обхватываю отца, соединяя руки за его спиной в замок. Пресекая очередную порцию побоев, наступаю, оттесняя его ближе к столу. — И против тебя пойти не могу! Мне чё — разорваться?!

Не растерявшись, батя ударяет коленом мне в брюхо, отчего вынужденно отпускаю его и падаю на колени, пропустив кулак, проехавшийся ещё и по роже.

— Ты кем себя возомнил, Ромео херов? — схватив за гриву, вынуждает поднять голову. — Думаешь, пришёл, красивых речей накидал и свалил? В твоём воображаемом мирке всё так легко и просто?

— Игнат! — вскрик мамы за спиной раздаётся неожиданно. — Что ты делаешь? Отпусти его!

Батя молчит, хоть хватка его и ослабевает.