Пожалуй, не стоит и рассказывать, через какие внутренние противоречия я прохожу, ведь соседушка запирается вместе со мной в туалетной кабине. Не думала, что однажды придётся пережить подобного рода унижения.

— Я щас одновременно от стыда и волнения сгорю, — выдохнув, ударяюсь затылком о фанеру.

— Зато теперь у нас точно нет друг от друга секретов, — Танька смеётся, окуная тест до определённой отметки в ёмкость, куда я пописала.

— А долго ждать? — давление в груди усиливается настолько, что, кажется, сломает мои рёбра.

— От одной до трёх минут.

Подруга ободряюще сжимает моё плечо. Словами не описать, насколько я благодарна ей за поддержку и за то, что она не оставила меня одну в этой ситуации.

Видит Бог, эти минуты ожидания оказываются самыми долгими в моей жизни. Мы не взяли с собой мобильники, наручных часов тоже нет, чтобы засечь время, поэтому подруга держит тест у себя перед глазами и считает.

Нет ничего хуже подвешенного состояния перед неизвестностью. Вот эта маленькая полоска с минуты на минуту определит мою дальнейшую судьбу.

Представление о том, что будет дальше и какие последствия меня ждут, кружит в голове, но я максимально ограждаюсь от него. Стараюсь глубоко вдыхать и выдыхать, отгоняя подступающую панику, от которой дрожат и потеют ладошки.

Всё хорошо. Всё хорошо. Всё хорошо.

Дыши, Лиза! Ты, главное, дыши!

Зажмурившись, я пытаюсь думать о чём-то отдалённом, но мысли без конца возвращаются в тяжёлую реальность.

Бедная Танька, тогда она проходила через аналогичную ситуацию в одиночку…

— Твою ж мать… — неутешительный вердикт подруги заставляет меня распахнуть глаза и дёрнуть её за кисть с целью взглянуть на тест самостоятельно.

Две чёткие красные полоски.

Я беременна…

Коленки подгибаются, но Таня успевает меня подхватить и помочь удержать равновесие.

— Так, без паники, — строго произносит она. — Всё нормально, Лиз.

Мир вокруг замирает. Меня будто помещают в вакуум, изолируя.

В голове кружит всего одно слово:

БЕ-РЕ-МЕН-НА.

Вышвырнув тест в урну, подруга берёт контуженную меня под локоть и выводит. На негнущихся ногах я топаю по коридору, находясь в полной прострации. В этот миг мне абсолютно наплевать на плетущихся позади охранников. Плевать на Шведовых. Плевать на свадьбу с Демьяном, хоть сроки и приближаются, а Руслан ещё не нашёл решение быть вместе.

Волнует одно: у меня будет ребёнок. Я стану мамой в восемнадцать лет. Не имея образования, не имея и гроша за душой.

Говорят: «не суди, да не судим будешь». В настоящий момент в полной мере осознаю смысл этих слов. Я уговаривала Таньку оставить ребёнка, а сейчас оказалась в аналогичной ситуации, не зная, как дальше жить.

— Звони Руслану, — не успев запереть дверь, оказавшись в комнате, подруга бросается на поиски моего мобильника. — Не успел вытащить, пусть отвечает.

— Подожди, — тяжело дыша, опускаюсь на край стула, растирая грудную клетку. Можно подумать, это поможет кислороду лучше просочиться в лёгкие. — Тань, мне страшно…

Собравшаяся в глазах жидкость размывает образ подруги, но я вижу, как она приближается, опускаясь рядом на корточки.

— Заяц, ты чего? Не смей плакать! Я всегда буду рядом, — без раздумий обнимает меня крепко-крепко.

— Что мне дела-а-а-ать? — взвываю, разревевшись окончательно.

— Давай, без глупостей! Никаких абортов, Лиз! — голос подруги дрожит. — Я так жалею, ты не представляешь… Скорее всего, я больше никогда не смогу родить.

— Я… я и не думала об этом, — громко всхлипнув, прижимаюсь к Таньке в поисках защиты. — Мне просто так страшно… так страшно…

— Мы справимся. Вот позвоним твоему Князеву, и он приедет, поможет! — уверенно твердит, тоже шмыгая носом. — Руслан — не Давид. Он у тебя надёжный!

— Да, ты права, — невзирая на сотрясающие тело рыдания, тянусь к лежащему на столе телефону. Смахнув то и дело льющиеся слёзы, набираю номер по памяти. Капающие на экран слезинки мешают, но я безжалостно вытираю сотовый о брюки.

Наконец раздавшиеся бесконечные гудки в трубке только сильнее вызывают тремор. Руслан не отвечает даже после трёх моих звонков.

— Перезвонит, — с видом знатока заключает Танька. — Наверное, за рулём и не может ответить.

Так мы и сидим в тишине, всхлипывая по очереди.

За это время я чётко принимаю решение, что каким бы ни был вердикт Руслана, мой ребёнок увидит этот свет. И плевать, какую цену придётся за это заплатить. Не смогу жить, зная, что избавилась от собственного малыша. Я обязательно со всем справлюсь: одна или нет — это уже не важно.

В коматозном состоянии я не сразу понимаю, что сжатый в ладони смартфон вибрирует. На экране высвечивается родное имя, и бурные эмоции снова накрывают меня с головой.