— Ты чё офигел, урод?! — Соколова нападает на Демьяна. Цепляется его за расстёгнутую куртку, сначала пытаясь оттащить, а затем со всей дури отталкивает от меня.

Видимо понимая, что справиться с одной легче, чем с двумя сразу, Шведов-младший целиком и полностью переключается на Таню. Правда ненадолго… За считанные секунды он берёт её за шкирку и отшвыривает, как тряпичную куклу.

— Нет! — из меня вырывается отчаянный вскрик. Подавшись в сторону, пытаюсь удержать Таню, но не успеваю. Подруга отлетает, ударяясь головой об угол кровати и падает на пол. — Тань! Таня!

На подкосившихся ногах оседаю рядом. Я дёргаю её за плечо, пытаюсь растормошить, но она лежит с закрытыми глазами.

— Что ты наделал?! — дрожащими руками приподнимаю голову с русой копной волос. Больше всего я боюсь увидеть кровь, но её, слава Богу, нет.

Меня одолевает паника. Пальцами я пытаюсь нащупать пульс, вспоминая все правила первой помощи. Трогаю запястья, шею. Таня выглядит неестественно бледной. Борясь с желанием завыть от безвыходного положения, слава Богу я нащупываю ту самую пульсирующую артерию.

Осознание того, что подруга просто потеряла сознание слегка успокаивает…

— Как же я тебя ненавижу! Да чё ты прицепился ко мне?! Чё прилип?! — выплёвываю с ненавистью, оборачиваясь на расслабленно стоящего урода. С трудом поднявшись, сжимаю ладони в кулаки, впиваясь острыми ногтями в кожу. — Вокруг же куча других девушек есть! Ты больной, что ли?! Отвали от меня! Слышишь? Отстань!

Оказавшись во власти истерики от самого настоящего отчаяния, доведённая до сумасшествия, я бросаюсь на Демьяна. Осыпаю ударами его грудь, плечи. Пытаюсь расцарапать лицо, шею!

Поначалу Демьян никак не реагирует. Даже мерещится, что он понял, до какого состояния довёл меня и сейчас уйдёт. Оставит в покое.

Наивная…

Подлый удар коленом в брюшную полость лишает воздуха. Жёсткая невыносимая боль спазмами скручивает меня всю, и я сгибаюсь пополам, держась за живот. Можно подумать, это чем-то поможет.

Ноги подкашиваются, и я обессиленно оседаю на колени, продолжая держаться за место травмы. Отчаянно хватая ртом воздух, единственное о чём я думаю: хоть бы малыш не пострадал!

Присев на корточки, Шведов безжалостно наматывает мои волосы на кулак, натягивая у самых корней. Будто со стороны, я слышу собственный стон, сорвавшийся с губ. За неимением выбора, я вынуждено смотрю в самые ненавистные глаза, что можно представить.

— Чё там, выблядка своего ещё не выплюнула? — словно прочитав мысли, сквозь зубы цедит блондин, а меня обдаёт жаром от услышанного.

— Откуда ты… — еле выдавливаю из себя, но замолкаю, увидев перед глазами тот самый положительный тест на беременность. Демьян трясёт им прямо перед моим лицом.

— Прикинь, сидим с отцом, а ему охуенные новости докладывают. Скидывают фотку теста и говорят, что моя невестушка беременная, — Шведов походит на обезумевшего. Расширенные зрачки, бешеный взгляд. Не хватает пены у рта. — Только вот не задача: у нас с ней ничё не было. Получается, любимая моя продолжает перед другим раздвигать.

— Отпусти… пожалуйста… — в ужасе я впиваюсь ногтями в его руку, чтобы отцепился, но всё безрезультатно.

— И рожать собралась? — из мужского рта вылетает деланный смешок. Демьян отпускает, но отползти я не успеваю, получив новый удар. На этот раз ботинком и с размаху.

Из-за первого удара я взвываю от боли, потому что Шведов попал по рукам, прижатым к кофте. От второго удара — из-за режущей боли уже в самом животе. От третьего — из-за отчаяния.

— Ну да, такая святоша, как ты не сможет избавиться от ребёнка. Трахаться с Князевым может! Жениху изменять может! А аборт — не-е-т! Это ж грех! Ну давай посмотрим, получится ли у тебя родить!

Звук глухих пинков, мои крики, стоны и просьбы отпустить смешиваются в пространстве. Я пытаюсь отстраниться, прикрыться, даже встать, но не получается. Кажется, что удары доносятся отовсюду. Шведов наносит побои по всему корпусу, спине, ногам, а особенно по прикрываемому мною животу.

В нос ударяет непонятно откуда взявшийся запах крови, а по подбородку начинает стекать тёплая жидкость. Оказывается, это я прокусила собственную губу. Слёзы, которые я максимально сдерживала, всё-таки брызгают из глаз непроизвольно.

— Ты можешь убить меня, но я никогда не буду твоей! — внутри вскипает жгучая ненависть. Столько проблем он принёс в мою жизнь! Сколько ещё это будет продолжаться?! Сколько я выдержу?!

— Да? Ну давай тогда прощаться, любимая! — наклонившись, Шведов двумя руками безжалостно сжимает мою шею.

В отражении глаз Демьяна в какой-то момент я чётко вижу свои. В них читается неподдельный животный страх и неверие.