Егор смотрит, похоже, не понимая подобной реакции. Руслан знает, что я марионетка на ниточках. Жалкая дурочка без права голоса и выбора.

— Успокойся, Лиз, — рыжий, стараясь не привлекать внимание окружающих, притягивает меня. Со стороны это выглядит, как крепкие объятия, но на самом деле он сжимает меня, чтобы я не могла дёргаться и кидаться на него с кулаками. — Это было ради твоего же блага.

— Я доверяла тебе… а ты… ты… — слово «предатель» застревает в горле. Обида захлёстывает меня всю, солёные слёзы собираются в глазах. — Как ты мог?.. Какого хрена все лезут в мою жизнь без разрешения?

— Эй, вы чего? — голос Тани раздаётся со спины. — Что случилось?

— Ты знаешь, что он сделал? — вырываясь, хриплю гундосым голосом. Чувствую себя преданной и растоптанной.

— Что он сделал? — пронизывающий до самых костей баритон звучит, как гром среди ясного неба. Зажмуриваюсь, не желая видеть Руслана, хотя грудь Егора в распахнутой куртке и так перегораживает обзор.

Не хочу видеть его лицо, не хочу ощущать себя жалкой марионеткой в его глазах. Какая же я ничтожная!

— Да отпусти ты меня! — окончательно психанув, таки вырываюсь из непрошеных объятий. Тяжело дыша, осматриваю обоих говнюков: бывшего парня и друга, который непонятно, на чьей сейчас стороне.

— Ты не имел на это никакого права, понятно? — сдерживая слёзы, отступаю, смотря прямо в глаза Егора. Друг делает порыв подойти, но я вытягиваю ладонь вперёд: — Не приближайся ко мне! И ты тоже! Вы оба!

— Простите, ножки мои миленькие, — Таня стонет, развалившись в форме звезды на большой двухместной кровати.

— Подвинься, — прошу, и подруга перекатывается на спину, освобождая для меня место. Укладываюсь рядом, придерживая белое гостиничное полотенце, замотанное в тюрбан на голове. — Иди в душ, а то на ужин опоздаем.

— Не могу, у меня нет сил, — хнычет она, отрицательно мотая головой. — Изверги, используют детский труд!

— Тань, ты совершеннолетняя, и ехать тебя никто не заставлял, — тактично подмечаю, пихая её локтем в бок. — Вставай давай, иначе без тебя уйду. Я кушать ужасно хочу.

Соседка неохотно, но поднимается и с демонстративно уставшим видом скрывается за дверью ванной комнаты.

Мы проработали весь день на свежем воздухе и, признаться честно, уморились жутко. Был перерыв на обед, но из-за обиды на Воронцова я нарочно не пошла, устроив, так сказать, голодовку. Таня осталась за компанию, и мы побрели с подругой к берегу озера, рассматривая оттаивающий слой льда над водой.

После плодотворного волонтерства ноги гудят, а локти начали болеть из-за бесконечного разгибания в течение дня. Физическая активность в моей жизни отсутствует, и это сегодня сказалось. Чувствую себя разбитым корытом.

На ужин из-за Татьяны Соколовой, девушки, обожающей марафетиться, собираемся мы прилично долгое время. Эта тетеря взяла с собой полный чемодан вещей, но забыла именно утюжок! Вынужденно подсушив волосы только феном, я со странной ностальгией рассматриваю собственные кудри. Давненько не видела их в зеркале. Покрутив головой нарочно сильно, гляжу на подпрыгивающие пружинки и улыбаюсь.

Соскучилась, что ли?

Наконец дождавшись подругу с её бесконечными переодеваниями, мы спускаемся в ресторан при гостинице. Поужинав, я не верю, что этот день подошёл к концу, и мечтаю поскорее вернуться в номер лечь спать.

— Мы там с парнями костёр с разрешения управляющего разожгли, — Егор ловит нас у самой лестницы, заставляя притормозить. — Пойдёте?

— Нет, — отрезаю сухо. Я всё ещё злюсь на него и прощать в ближайшее время не намерена. Наверное.

— Лиз, давай пойдём? — Таня смотрит на меня тем самым взглядом, когда рядом стоит объект воздыхания, но виду подавать нельзя.

— Ты, если хочешь, иди, а я спать, — не дожидаясь подруги, разворачиваюсь и поднимаюсь на второй этаж сама.

Не хочу я морозиться на улице, а если там будет Князев, то тем более! К чему бередить себе душу? На ужине не столкнулись и на том спасибо.

Подруга нагоняет меня уже около двери в номер.

— Хотя бы на полчасика? — гундосит в спину, шаркая ногами по ковролину.

— Тань, ну не хочу я, — вздыхаю, оборачиваясь. — Ты посиди там с ребятами, повеселись. У меня настроение унылой какашки, понимаешь?

— Не пойду без своей какашки, — мрачно сообщает, войдя в комнату первой.

В номере Таня сразу же ложится на кровать, безэмоционально уткнувшись в мобильник. Не показывает, что обиделась, но ведёт себя, как ребёнок.

— Соколова, с каких пор тебе нужна моя компания для сопровождения? Тем более там Егор. С ним потусишь.

— Да не интересна я ему, когда тебя рядом нет! — психует, даже не взглянув на меня.

— С чего ты это взяла? — на моих губах растягивается непроизвольная улыбка.

— Заметила, не слепая!