Оставшаяся часть поездки пролетает незаметно в любовании красотами пролетающих деревьев. К девяти утра мы заезжаем на территорию небольшой трёхэтажной, но весьма симпатичной гостиницы, больше напоминающей старинный замок.

Высадившись, студентов снова пересчитывают, можно подумать, кого-то могли потерять по пути. Затем расселяют по комнатам, велят оставить вещи, одеться потеплее и спускаться на завтрак, так как потом времени на расхаживания не будет. Плотно поев рисовую кашу, идти нам с Танькой уже никуда не хочется. Но выхода нет: не отдыхать же приехали.

После завтрака нас собирают в холле и рассказывают про местность, славящуюся своей красотой. Переминаясь с ноги на ногу, слушаем о том, как важно заботиться и поддерживать в чистоте окружающую природу, беречь её и благодарить, сохранять баланс. Об актуальности личной ответственности: что каждый может внести свой вклад, начиная с простых действий, таких как сортировка мусора, экономия воды и электроэнергии. Что каждое деревце — живое и всё в таком духе.

В целом речь, походила немного на экологически-сектантскую, но опустим эти детали.

Распределив задачи, нас наконец перестают мучить болтовнёй и выпускают на свежий воздух убираться. Топать от гостиницы до леса минут десять, но даже за это время я успеваю продрогнуть от пронизывающего ветра. Мерзлячка, блин.

Непосредственно на участке, требующем очистки, студентов просят разбиться на пары: мальчик и девочка. Не успеваю я оглянуться, как рядом возникает крепкая фигура Воронцова.

— Привет, напарница. Рабочие перчатки лучше поверх своих надевай, теплее будет.

— Эм… давай ты лучше с Таней будешь, — взглядом ищу подругу. — Я хочу покопаться в своих мыслях, — нагло вру, преследуя цель свести их.

— У неё уже есть пара, — не знаю, показалось ли мне, но голос Егора звучит до одури саркастично. Слегка отодвинувшись, он недовольно кивает головой в сторону Таньки и какого-то паренька-старшекурсника, снующего около неё.

Сначала я не понимаю, почему Соколова мило воркует с другим. Но женское коварство берёт верх, и до меня доходит. Она нарочно заставляет Егора ревновать, проверяет, безразличен ли ему? Хороша, ой хороша!

Уборка идёт весело, кто-то из ребят включает на небольшой переносной колонке зажигательную и бодрящую музыку. Весна в этой области началась намного раньше положенного, снег уже потихоньку тает, создавая сырость вокруг. Какая-то аномалия творится с погодой, у нас в городе ещё холод собачий, а тут птички поют.

Длинной сухой веточкой (которую я подобрала на земле, а не сорвала, естественно) расчищаю влажные снежинки в разные стороны, ища мусор в местах, где его не видно.

Пока своими глазами не увидишь последствия «отдыха» людей, которых с трудом можно назвать этим словом, даже не догадываешься, насколько мы загрязняем природу. Становится слегка стыдно за утренние размышления и насмешки над лектором, рассказывающим о важности волонтерства.

От монотонных действий в голову лезут разные думы о том, как сильно я погрузилась в личную драму, игнорируя мир вокруг. В процессе мои мысли скачут от одной к другой и в итоге останавливаются на всплывших в голове словах и поведении Руслана в аудитории.

«Моя маленькая лгунья.»

Вместе с этим, словно неведомая сила подталкивает меня обернуться. Как минимум четверо парней-старшекурсников во главе с Русланом шумно топают от берега озера, раскинувшегося чуть поодаль в нашу сторону.

Меня сносит волной шока от его появления. Князев-то здесь! Что забыл? Ему явно местное сборище по боку, какого фига? Его ведь не было в списке!

Тут же мой взгляд перемещается на возвращающегося Егора. Он относил наполнившийся пакет мусора на поляну, но на обратном пути сталкивается с Русланом, приветственно пожимая руки. В этот момент меня, как будто молнией, ударяет озарение.

Разогнув поясницу, нервно уставляюсь на Воронцова, ожидая его возвращения.

— Это ты ему сказал, да? — спрашиваю с ходу, без лишних разглагольствований.

— А теперь нормально: что и кому я сказал? — Егор ещё не осознаёт всей серьёзности поставленного вопроса. Друг останавливается рядом, насмешливо рассматривая меня.

— Ты рассказал Руслану правду? Когда?

Лицо рыжего вытягивается от нескрываемого удивления. Молчание затягивается на слишком неприличный отрезок времени, и я швыряю в Воронцова ветку.

— Как ты мог, Егор?

— Лиз, я…

— Ты не имел на это никакого права! — на эмоциях толкаю друга в грудь, отталкивая от себя. — Зачем ты рассказал? Кто тебя просил?

Офигеть! Просто нет слов. Получается, Руслан знает всю правду о том, что меня вынуждают выйти за Демьяна? Что продали ради контракта и денег? И про угрозы Власа?