Но реальность не оставляет шансов на побег. Я снова открываю глаза и возвращаюсь в мир, где всё рухнуло.

Моя Римская империя…

Самое страшное ждёт впереди. Егор и Таня на пару силой отпаивают более или менее пришедшую меня в сознание. Лучше бы они не делали этого…

Я ощущаю себя открытой раной, которую без конца посыпают сольно и нарочно ковыряют, делая больнее.

Сидя на постели в одном нижнем белье, завёрнутая в плед, пялюсь в одну точку на стене. Понимаю, что не могу больше прятаться, сил держать всё внутри не осталось. Я должна поделиться тем, что меня мучает. Не могу так больше. Хватит, намолчалась…

Набрав в лёгкие побольше воздуха, вываливаю всю правду друзьям, абсолютно ничего не утаивая. Выслушав до конца, Егор сидит на краю моей кровати, потирая обросший рыжей щетиной подбородок.

А Таня… Таня наматывает круги по комнате, хотя выглядит измученной и бледной.

— А мне ты почему не говорила? — Соколова смотрит полными недоумения глазами. — Уму не постижимо: двадцать первый век на дворе! Лиза, ау! Пошёл твоя дядя нахрен вместе с бизнесом! Пусть свою или жены жопу подставляет этим Шведовым. Ты не обязана ломать жизнь ради него!

— Татьяна, — Егор слегка охлаждает её пыл. — Но в целом я с тобой согласен. Лиза, ты правда не обязана выходить замуж.

— Они меня вырастили, — всхлипываю, роняя голову на колени. — Вы не понимаете…

— Что мы не понимаем? Что тебя продали? Отдали, можно сказать, в рабство?! — Таня переходит на повышенные тона, останавливаясь напротив.

— Да какая уже разница… — зажмуриваюсь, чтобы снова не разрыдаться. — Моя жизнь закончилась. Руслан мне не поверил… Он прав, я врала ему столько времени.

В комнате воцаряется мёртвая тишина, окутывая нас. Вижу, как друзья обмениваются взглядами.

— Я поговорю с Русланом, — твёрдый голос Егора заставляет меня дёрнуться на постели.

— Нет! Не смей, Егор! Он… он подумает, что я нарочно тебя подговорила. Руслан сделал свои выводы.

— Ну и дебил твой Руслан! — снова встревает Таня, скрещивая руки на груди. — Ты же говоришь, он видел, как этот мудак тебя силой к машине тащил. Неужели не понял, что между вами не было реальных отношений жениха и невесты?

— Не поверил… Не поверил… — повторяю, будто кукла заведённая, ударяясь затылком о стену.

— Лиз, спокойно. Мы, что-нибудь придумаем. — Воронцов поднимается с кровати, бросая взгляд на рисующую круги Таньку, и та, наконец, останавливается. — Где у вас аптечка?

— Есть только обезболивающие, — шепчет подруга, тушуясь.

— Так, я тогда быстро в аптеку сгоняю. У неё голос охрип и температура, походу, горячая вон вся. Скоро вернусь.

Егор уходит, мы остаёмся с Таней вдвоём. Подруга забирается на постель рядом со мной и прижимает к себе, обнимая.

— Тебе же отдых нужен, покой. — Максимально держусь, дабы не вернуться в состояние истерии.

— Лизка, мы со всем справимся, обещаю. Пройдём через это вместе.

Я киваю, но в глубине души понимаю, что никто не может понять, что я чувствую. Ни один человек в мире не в силах забрать ту боль, которая разрывает меня на мелкие части. Руслан был не просто парнем: он был частью меня.

Ужасающий грохот заставляет нас обеих дёрнуться.

— Что за чёрт? — Таня неуверенно поднимается и идёт к двери, сотрясающейся от ударов.

Неужели Руслан?

Сердце замирает в груди в ожидании. Практически не дыша, наблюдаю за происходящим, как в немом кино. Татьяна поворачивает ключ, открывая дверь, и делает шаг назад, не зная, как реагировать. Я же чувствую, как внутри меня всё сжимается от разочарования. Понимание, что будет происходить дальше, не заставляет долго ждать.

Два бугая влетают в комнату, целенаправленно двигаясь на меня.

— Елизавета. У нас приказ, — басит один из громил со стеклянным взглядом.

— Эй, вы кто такие? — Пришедшая в себя Таня становится рядом со мной, как пантера, готовая броситься в любую секунду.

— Мы доставим вас к Вадиму Алексеевичу, — игнорируя соседку, продолжает он.

— Я никуда не поеду. — Отрешённо оглядывая обоих с головы до ног, прикидываю, за сколько секунд они прихлопнут нас с Соколовой, как уличных мух.

— Если вы окажете сопротивление, мы будем вынуждены применить силу, — предупреждает второй.

— Применяйте, — горько ухмыляюсь, не шелохнувшись.

Если моя жизнь закончена, то какая уже разница? Пусть делают, что хотят. Руслан бросил меня. Бросил…

Наклонившись, мужчина дёргает меня за руку, стаскивая на пол. Плед слетает, а я в одном нижнем белье падаю к их ногам.

Ничтожная. Униженная. Раздавленная. Ненавидящая саму себя.

Но мне так наплевать, я не пытаюсь прикрыться. Даже не моргнув, тот, который с наушником в ухе, поднимает плед и небрежно накидывает на меня.