Сон не идёт. Я ворочаюсь с бока на бок, лихорадочно визуализируя в голове грядущий денёк. По поводу учёбы не переживаю совершенно. Это последнее, о чём думаю. Сессию за меня закрыли (благодаря стараниям Шведова-старшего), стипендия на месте.

— О Князеве можешь не париться. Вы завтра не увидитесь, — в тишине комнаты звучит тихий голос подруги. От услышанного из лёгких вышибает весь воздух, а в груди начинает неприятно колоть. — Он тоже пропал. С того самого дня, Руслана никто в универе не видел.

Рассвет за окном бесцеремонно оповещает о наступлении нового дня. Из головы не выходят слова Тани о том, что Руслана никто не видел…

Что я испытала, услышав новость?

Облегчение? Да!

Разочарование? Да!

Глупо обманывать саму себя в том, что я ждала нашей встречи так же сильно, как и боялась её. Я жаждала посмотреть в злые глаза, ещё раз убедиться в том, как Князев ненавидит меня и двигается дальше по жизни. Чтобы сделать себе больнее. В очередной раз умереть и воскреснуть, сгорая от стыда и мук совести.

Лёжа на постели, рассматриваю узор дешёвых обоев, попутно ковыряя небольшую дырочку на стене. За всю ночь так и не смогла сомкнуть глаз. Боролась с навязчивыми воспоминаниями: то отгоняла их, то ныряла с головой. Так и сейчас темнота против воли засасывает в воронку событий двухмесячной давности, я сопротивляюсь, но уже слишком поздно.

Два месяца назад…

— Отпусти меня! — Извиваюсь в крепких руках, желая избавиться от непрошеной помощи. — Отпусти, сказала!

Севший голос срывается на хрип и перерастает в надсадный кашель. Продрогшее до самых костей тело дрожит, но пытается дать отпор.

— Да угомонись ты! — Егор силком тащит проблемную подругу в общежитие. Не знаю, как нашёл, кто ему сказал. Или же парень просто шёл по парковке и наткнулся на меня, лежащую на кровавом снегу.

— Отпусти-и-и-и! — в отчаянии, истерично кричу, отбиваясь.

— Успокойся, Лиза! — Воронцов останавливается и безжалостно встряхивает меня за плечи. Физической боли не чувствую, лишь ощущаю впивающиеся сквозь куртку пальцы. — Приди в себя! — гаркает, а я закрываю глаза, горько завывая.

Почему-то именно в этот момент лишаюсь сил окончательно. Ноги моментально подгибаются, и я нелепо начинаю падать, услышав:

— Да твою ж мать!

Друг успевает подхватить рыдающую тушку и поднять на руки, а после ускоренным шагом куда-то идёт.

Сознание ускользает, погружая в забвение, а затем возвращает в жестокую реальность, и так по кругу до самой бесконечности.

Отдалённо я слышу хруст снега, ощущаю чужие объятия. Прижимаюсь к крепкой груди.

Не его…

Это не Руслан…

Меня душит невыносимая боль, не физическая. Душевная. Я хочу кричать на весь мир, умолять отмотать время назад, чтобы признаться ему самостоятельно. Готова отдать всё на свете, лишь бы понял и простил.

Но горькое осознание, что ничего не выйдет, всё кончено, заставляет медленно сгорать внутри себя.

Спасительная темнота накрывает с головой, и я в очередной раз отключаюсь. Видимо, организм посчитал, что так будет лучше, и я благодарна ему за это.

— Что случилось? — взволнованный, но еле слышный голос Тани. — Лиза?! Лиза!

— Да подожди ты! Я сам, не мельтеши. — Егор укладывает меня на постель.

Боже, как холодно. Почему так холодно?

— Капец её колбасит, нужно снять это всё, — голос Соколовой тоже на грани истерики. — Помоги приподнять.

Меня крутят, как тряпичную куклу, раздевая. По-хорошему, надо возмутиться, заставить Егора выйти. Какого чёрта они творят?

— Отстаньте… — Пытаюсь свернуться в клубочек, но грубым действием меня возвращают в исходное положение. — Не трогайте… Тань, тебе нельзя…

Сил просить Таню не напрягаться — нет. Она же сама после таблеток. Разлепить веки удаётся наполовину и то с огромнейшим трудом.

— Сейчас согреешься, — заботливо обещает подруга, трогая мой лоб.

Несколько пар рук растирают голые конечности, а потом укутывают во что-то тёплое и мягкое.

Меня трясёт, будто я провела целую вечность на морозе, в то время как внутри бушует шторм эмоций. Пытаюсь собраться с мыслями, но они разлетаются в разные стороны, подобно испуганным птицам. Воспоминания о Руслане накатывают волнами, и я не могу избавиться от чувства вины.

В голове только его грубый голос и жёсткие слова:

«Ты — лживая тварь. Чтоб духу твоего в моём поле зрения не было. Усекла? Исчезни, иначе превращу твою жизнь в ад.»

Она и так будет адом без тебя…

Пожалуйста, пусть это всё окажется страшным сном. Ужасным, кошмарным, а самое главное — нереальным.

Закрываю глаза и пытаюсь представить себя в другом месте. Там, где нет боли. Там, где Руслан смеётся и обнимает меня до того крепко, что кажется, никогда не отпустит.