— В общем, с каждым днём Адалин все сильнее угасала, психологи не помогали, препараты тоже. Она умоляла отвезти её на могилу отца. Я такой долбоёб, взял и сделал это в надежде, что малой полегчает. Думал, сможет отпустить его и попрощаться. У этой парочки была сильная связь отца и дочери, — Тёма рассказывает, смотря перед собой на ковролин, локти покоятся на коленях. — Но на могиле она меня ошарашила. Делла попросила отпустить её из Нью-Йорка. Говорила, что задыхается рядом, больше не может находиться здесь. Она рыдала говоря, что потеряла всё самое ценное в своей жизни. Хотела начать жизнь с чистого листа и без дерьма нашего кровавого мира. Она считала, что отца забрал Кольт. По идее права. А я походу был не ценным для сестры, раз решила кинуть и укатить. Я тоже на эмоциях был, в порыве со злости согласился. Импульсивно дал клятву, что как при жизни отца, так и при мне, ни одна живая душа не узнает, кто на самом деле такая Адалин Суарес. Отпустил, но присматривал все эти годы.

— И из-за этой клятвы ты не рассказывал мне? — с одной стороны клятва — это веская причина, но в нашей ситуации даже не знаю, как реагировать… набожным Артёма не назовёшь для оправдания.

— Я поклялся памятью родителей, что никогда и никому не выдам тайну об Адалин. Если она, где-то и всплывала мельком, то была просто девкой, на которой не заострялось внимание. Это было выгодно мне и обеспечивало защиту Делле. Если б ты дослушала в тот день, в охотничьем домике наш разговор до конца, то услышала б как я рассказывал сестре о своей жене.

Задержись я подольше, то всё в наших жизнях могло быть иначе… не было бы совершено столько ошибок.

Что сделано, то сделано. Не стоит горевать о вещах, которые уже нельзя изменить.

— Но, как Якудзы не вышли на неё?

— Никто не знал, что у отца была дочь. По информации, мама умерла от неизлечимой болезни. Но это не так. С годами у отца появилась паранойя и он начал бояться за семью, поэтому всю вторую беременность мамы, которая протекала болезненно он скрывал её дома.

— А потом? — спрашиваю затаив дыхание.

— Она умерла при родах. Подарила жизнь Адалин и оставила нас.

— Мне очень жаль, — проникнувшись драмой семьи Князевых искренне сочувствую представляя, что тогда испытал сам маленький Артём, когда лишился мамы.

— Не суть. Я плохо её помню, но зато помню Деллу. Сестрёнка принесла мне много счастья, когда росла. Чес слово, она была похожа на маленького ангела, в то время как я был самым настоящим исчадием ада. Папа скрывал дочь всю жизнь. Поэтому у малой другая фамилия. Фамилия её няни — Альварес.

— Ты понимаешь, что превратил мою жизнь в ад скрывая это, Артём? Сколько боли я испытала думая, что она твоя бывшая? — на глаза снова наворачиваются слёзы. Горло сжимает болезненный спазм до такой степени, что я прикладываю руку к шее растирая, пока горячие дорожки стекают по щекам.

— Понимаю, Сара. Всё понимаю. Я сдыхал внутри смотря, как ты ревнуешь. По началу это было угарно, но потом стало грёбанным проклятьем, от которого никак не мог избавиться. Но я дал клятву, понимаешь? — чувствую, как тяжело Артёму даются сегодняшние откровения.

— Пожалуйста, теперь поклянись и мне, что больше никогда и ничего не будешь скрывать, — отчаянно всхлипываю, снова чувствуя эту прожигающую боль в груди.

Арт подходит, садясь на корточки около постели, аккуратно берёт мою холодную ладонь сжимая и подносит к горячим губам.

— Клянусь своей жизнью, Лиса.

— Поцелуй меня, Тёма, — практически умоляю, нуждаясь в близости, не только физической. Муж немедля поднимается и осыпает всё моё лицо мелкими, нежными поцелуями. И это так на нас не похоже.

Если влюблённость ощущается, как извержение вулкана, всплеск бурных эмоций, яркие фейерверки, то любовь, как тихая и уютная гавань. Неужели мы переходим на новый уровень? Казалось бы, куда ещё дальше, но мы продолжаем работу над отношениями, привычным для нас способом. Другим, нормальным людям наша парочка скорее всего покажется сумасшедшими абьюзерами, нуждающимися в помощи психиатров. Но мы такие как есть и любим друг друга со всеми недостатками и закидонами.

— Поехали домой? — откидываю одеяло. Так хочется поскорее оказаться в уютной квартире, где будем только мы вдвоём.

— У тебя анализы взяли. Не вставай, лежи. Сергеич не отпустит, пока не будут готовы результаты, — Арт пресекает мою попытку подняться с постели.

— Ни к чему это. Я просто перенервничала, последние два дня кошмарные, сам понимаешь. Час от часу не легче, — прикладываю ладонь к лицу, закрывая глаза. Пытаюсь смириться с мыслью, что придётся ещё тут пробыть непонятное количество времени.

— Перестраховаться не помешает, — строго произносит переменившийся мафиози.