– У меня в течение часа будут посетители, – говорит Флоренс. – Сможешь позвать, когда придут?

– Я их знаю?

– Это моя мать.

– Ничего не случилось? – Моника с интересом отвлекается от экрана. – Твоя мама не появлялась здесь пару лет.

– Она приведет художника. Хочет, чтобы я с ним пообщалась.

– Ох, сочувствую. Тебе нужна помощь с чем-нибудь?

– Пока не пойму с чем, – вздыхает Флоренс.

Она заходит к себе в кабинет и погружается в список дел, чтобы разобрать, что из этого можно передать Монике. Как минимум стоит поднять той зарплату. Иногда Флоренс задумывается: ничего себе, она – предприниматель. У нее есть сотрудники, которых она кормит, свой бизнес. И он даже приносит деньги…

Двадцатилетняя девочка, которая надеялась получить хоть какую-нибудь работу в мире искусства, сейчас кажется далекой и наивной.

Когда дверь в кабинет приоткрывается, Флоренс уже понимает, что это значит.

– Всегда удивлялась твоей семье, – с улыбкой шепчет Моника в коридоре. – Вы совсем не похожи.

– Тоже думаешь, что меня им подкинули? – отвечает Флоренс. – Нет, просто в папу пошла.

Рядом с мамой стоит невысокий коренастый парень, в котором смутно узнается ее кузен Тьяго. Он неловко переступает с ноги на ногу, поглядывая в сторону выхода.

– Не нравится мне это, тетя Селеста, – говорит он по-испански. – Давайте я пойду.

– Мама, Тьяго, – обозначает себя Флоренс, – добрый день.

– Привет, Флор. – Тот по-медвежьи подходит и коротко обнимает ее. Сейчас он даже напоминает Гэри своими повадками.

– Не видела тебя лет пятнадцать, – улыбается она, – ты здорово вырос.

– Ты тоже, – смущенно отвечает тот.

– Флоренсия, Тьяго недавно переехал из Саванны, где получил свою степень, – вмешивается мама. – Как здорово, что в семье появился настоящий художник!

…А не искусствовед, который сам ничего не создает. Флоренс считывает слова, раньше нередко звучавшие у них дома. Только папа поддерживал ее выбор профессии, и то больше молчанием.

– Ничего особенного, – поправляет ее Тьяго.

– Почему же, колледж креативных искусств Саванны – один из лучших в стране.

– Это да, только я там не учился. Меня в Академию^[23] приняли.

– А… – неловко умолкает Флоренс.

– Я могу здесь пройтись? – Тьяго машет головой в сторону зала. – Интересно, что у тебя выставлено.

– Позвольте мне вас провести. – Моника делает шаг вперед.

– Спасибо, – беззвучно произносит Флоренс.

Они с мамой остаются одни. Почему-то это даже пугает: нет сил выслушивать наставления. Тем более сейчас, когда в жизни и без того не все в порядке.

– Кофе?

– Нет, спасибо. У тебя слишком маленькая каморка, чтобы пить там кофе, – ворчливо отвечает мама. – А еще я тороплюсь.

– Ты заглянула в Нью-Йорк на пять минут? Или у тебя здесь другие дела?

– Мне пришлось приехать, Флоренсия, чтобы у тебя не было шанса отказаться.

Мама смотрит на нее внимательно и с какой-то грустью в глазах.

– Я, может, и не лучшая мать. – Она берет ее за руку и ведет ближе к выходу. – Могла тебе чего-то не дать. Но я надеялась, ты поймешь, что семья – это важно. Если бы не помощь родственников, мы бы не выжили в Штатах. И тебя у нас не было бы.

– Хорошо, – сдается Флоренс. – Я посмотрю его работы.

– Спасибо, – кивает мама. – Ты увидишь, как это приятно: помогать другим, когда достиг успеха. И через годы ты будешь наблюдать за Тьяго с такой же гордостью, с какой за тобой наблюдает Грегори.

– Что?

Мама спешно клюет ее в щеку и вылетает из галереи. Флоренс пытается осознать, что сейчас услышала. Показалось или в последней фразе было одобрение? Ни разу за все время, ни пока училась, ни когда работала у Лесли, ни после этого, она не слышала маминого одобрения или признания достижений.

Даже иногда думала, что единственное, чем та на самом деле гордилась, – это ее выбор парней. Сначала она была влюблена в Грега – даже больше, пожалуй, чем сама Флоренс. Потом – звала Гэри на эмпанадас каждый месяц. Тот неохотно, но все же ехал: так он выражал верность их отношениям.

А теперь оказывается, что мама считает ее галерею успешной. Вот это сюрприз.

Флоренс направляется в зал, заставая Монику и Тьяго хихикающими над одной из работ Мартина. Судя по всему, эти двое быстро поладили, и она теперь может только помешать.

– Вы нашли в картине что-то смешное? – с интересом спрашивает она.

– Извини, – пытается успокоиться Моника, – просто у мистера Морено есть свое видение.

– Поделишься, кузен?

– Ни за что, – трясет головой тот, – это просто шутки.

– Я понимаю шутки.

– Правда понимает, – подмигивает Моника Тьяго.

– Чур не обижаться, – предупреждает он, – но сколько бы Моника ни рассказывала мне, что закладывал в свои картины Мартин, она все время упускает один главный ингредиент.

– Какой?