Приходится плавно перевести разговор в более безобидное русло, а то Том начинает набирать опасную, хоть и логичную для спорткара скорость. Когда они заезжают в Нью-Йорк, Кэтрин неожиданно для себя обнаруживает, что на город успели опуститься сумерки – фонари зажжены.

– Меня на самом деле немного парит, что твоим родителям была так интересна моя работа, – признается Том.

– Не обращай внимания, они всего лишь беспокоятся о социальном статусе. Как все родители.

– Не говори им, чем я занимался в Манчестере, – просит он. – А то мой социальный статус рухнет за секунду, и доход в триста косарей уже не будет таким…

– Сколько?! – подпрыгивает Кэтрин.

– Не считая дивидендов, – ведет бровью Том. – Мне Джанин объясняла, почему зарплата именно такая, но я не особо слушал. На ипотеку хватает, машина есть, а остальное уже так, мелочи.

– Каким образом, – старается спокойно говорить она, – ты можешь зарабатывать триста тысяч в год и при этом жить на три доллара за пару дней до зарплаты?

– Я их трачу, – пожимает плечами он. – То тут, то там.

– Триста тысяч на «то тут, то там»? Ты серьезно?

– Ладно, – сдается Том. – Раз ты хочешь поговорить об этом сейчас, нам нужно кое-куда заехать.

Как это вообще возможно?! При годовой зарплате в двести тысяч Кэтрин закрывает ипотеку, огромный студенческий кредит, каждый день гоняет – ладно, гоняла раньше, – на «убере» и при этом откладывает деньги. Как нужно тратить, чтобы не оставалось на бензин?

Доехав до Уильямсберга, они вместо дома сворачивают в соседний квартал и проезжают пару дворов. «Индиго» останавливается у ворот неприметного гаража.

– Теперь, когда мы женаты, ты точно должна знать, – поворачивается Том. – У меня есть еще одна мастерская. Первая на работе, а вторая – здесь. Если нужно что-то сделать, а в офисе на это нет денег, я заказываю материалы и привожу их сюда. Пойдем, покажу.

Он выходит из машины, обходит ее и открывает Кэтрин дверь. Та с недоверием оглядывает гараж: нет, даже он столько не стоит. Но когда Том отпирает хитрый замок и они оказываются внутри, глаза распахиваются сами собой, а в нос бьет его запах – запах металла.

– Я думала… Думала, у тебя в квартире много техники, – оглядывается она.

Это не мастерская, это что-то из фильмов про Бэтмена: невозможно ступить и шагу, чтобы не наткнуться на кусок металла, деталь от машины или что-то, что Кэтрин даже не может идентифицировать. Все помещение забито вещами, а у стены за горой… чего бы то ни было виднеется стол, заваленный чертежами.

– Ну, смотри, дорогая жена, – с гордостью произносит Том, – вот здесь – вся моя зарплата. Что-то урвано на «Ибэй», что-то с автофорумов, ну и некоторые мелочи прикупил на черном рынке.

– Некоторые?

– Если тебе интересно, нет ли в одном из ящиков секретных документов американской армии, то ответ «нет». Вроде бы. Точно не скажу, тут кое-что еще Леон привозил.

– Вопрос снят, – качает головой Кэтрин. – А это все тебе нужно?

– Да, – уверенно отвечает он. – Никогда не знаешь, что именно пригодится.

– Не знаю, как ты сам здесь ориентируешься, так… много… всего.

– В целом, да, прибраться не помешало бы. Иногда случается, что я забываю, что уже купил, и покупаю во второй раз.

– Любимый, – Кэтрин поворачивается к Тому, – завтра у нас переезд. А в следующие выходные мы идем сюда убираться.

– Да я сам…

– Раз мы женаты, – кладет она руки ему на грудь, – нам стоит делать такие вещи вместе.

– Как скажешь, – опускает взгляд на ее губы Том.

– Соберем все в систему, чтобы не тратить лишние деньги.

– У меня предложение получше, – произносит он хрипло. – Ты можешь заняться моими деньгами сама.

– Это плохая идея.

– Отличная. Ты умеешь экономить, я – зарабатывать. Как-то так и закроем две ипотеки.

– У меня еще студенческий кредит.

– Точно, – говорит Том и опускается к ее губам.

Они целуются посреди мастерской, и от запаха металла подкашиваются ноги: теперь ее словно окружает не груда деталей и железа, а сам Том Гибсон. Все то, что казалось ей в нем мужественным, становится в сотню раз сильнее, и внизу живота скапливается возбуждение.

– Здесь пахнет тобой, – на секунду отрывается от его губ Кэтрин.

– Думал, это от меня несет мастерской.

– Не в моем мире.

Шумно втянув носом воздух, Том ведет ее к столу: чертежи летят на пол, а сама Кэтрин даже не замечает, как оказывается сидящей там с ногами, обвитыми вокруг мужских бедер. Губы, которые сейчас беспорядочно двигаются по ее щекам, шее, опускаются к ключицам, оставляют влажные следы на коже.

Это слишком странно, но посреди груды металла ей хочется Тома даже больше, чем обычно. Самое мужское занятие, которое она видела. И сейчас он источает тестостерон, и мысли вылетают из головы со скоростью света. Кэтрин хорошо. Нет, Кэтрин просто охеренно.

– Так что ты там говорила, тебе нравится мой огромный член? – расстегивает на ней джинсы Том.