– Том, – зовет она, сама себе удивляясь, – ты у меня дома. Здесь можно расслабиться.

– Да я в полном порядке.

– Правда? – спрашивает Кэтрин. – А мне кажется, нам обоим неловко.

– Не хочу тебя напрягать, – признается он.

В ответ она подходит к нему вплотную, развязывает галстук, расстегивает верхнюю пуговицу рубашки и помогает снять пиджак.

– Ты не будешь меня напрягать, – обещает Кэтрин, – если сам не будешь напрягаться.

– Господи, – он с долей паники смотрит на галстук у нее в руках, – я его больше не завяжу.

– В первый же раз ты справился, – она опускает глаза на брошь «Прада».

– Мне его брат завязал.

– Что? – Кэтрин смотрит на Тома, но тот только пожимает плечами. – Ты шутишь, да?

– Я же говорил, – он показывает взглядом на свою рубашку, – я не всегда такой.

– Завяжу тебе галстук обратно, – решает она. – А пока… Том, у нас ведь был отличный разговор в ресторане.

– Прости, – кивает он. – Давай выпьем кофе.

Кэтрин отходит к кофемашине и выбирает капсулу с самым мягким сортом.

– Ты давно здесь живешь? – спрашивает он.

– Полгода. Когда мне дали должность, я начала выбирать квартиру для покупки.

– Сколько же лет ты выбирала? – в его голосе сквозит улыбка.

– Пару месяцев, – Кэтрин поворачивается, – я не так давно работаю онкологом.

– Шутишь! – он удивленно округляет глаза. – А кем ты была до этого?

– Училась.

– Подожди-ка, – оживляется Том, даже опирается на стойку. – Это когда ты начала учиться?

– После школы. – Точно, он вряд ли знает, сколько в Америке учатся, чтобы стать врачом. – Четыре года в колледже, четыре – в медицинской школе, еще три года дополнительной специализации и два – резидентуры.

Он удивленно смотрит на нее и наклоняется вперед, прикрывая лицо рукой:

– Тринадцать лет? Зачем так долго?

– Это еще ничего, – улыбается она, – хирурги могут и пятнадцать учиться.

– Понятно теперь, почему лечение столько стоит! И что, все это время ты… не работала?

– Подрабатывала при возможности, – хмыкает Кэтрин и ставит перед ним чашку с кофе. – И за резидентуру уже платят. Хотя очень мало, конечно.

– С ума сойти, – Том неверяще качает головой. – Получается, тебе сейчас…

– Тридцать один.

– Как и мне. – Он задумчиво чешет щеку: – Тринадцать лет ты, значит, училась.

– Тебя это смущает? – Кэтрин наливает себе кофе и садится на стул напротив.

– Скорее восхищает, – Том накрывает ее руку своей, – знаешь, где учился я?

– Подозреваю, в Манчестере.

– Да. Правда, только в школе.

Он пускается в пространные объяснения о том, как в старшей школе он еще подумывал попасть в университет, но стало слишком скучно, чтобы пойти на финальный год. Так что изобретателем он становился сам: брал учебники в библиотеке и долго разбирался, как работать с чертежами деталей.

Когда Том рассуждает, делая мелкие глотки кофе, Кэтрин начинает замечать странное: он то трет ухо, то гримасничает, то покачивает головой. Что-то изменилось с тех пор, как он зашел, но что именно?

Разговор наконец снова начинает клеиться: Том еле заметно опускает плечи, но все равно избегает прямого взгляда. Его легкая нервозность передается и ей.

– Том, – не выдерживает Кэтрин, – все в порядке?

– Да, – слишком быстро отвечает он, но сдается под ее взглядом. – Прости. Наверное, мне пора. Поздно, и я не хочу тебя напрягать. Тем более…

– Тем более что?

– Я еле сдерживаюсь. – Он отводит глаза. – Ты такая красивая.

Что он имеет в виду? Кэтрин открывает было рот поспорить, но тут же захлопывает его: Том берет ее за руку, сжимает и подтягивает к своим губам. Он жмурится, целуя ее пальцы, и все становится ясно.

– А почему нужно сдерживаться? – Ее голос звучит хрипло.

– Все время думаю о том, что хочу тебя поцеловать. Но, как и говорил, не умею понимать намеки. До сих пор не врубаюсь, ты сама этого хочешь или нет.

– Когда девушка приглашает к себе, – щеки начинают пылать, – это обычно значит, что она не против. Как минимум поцелуя.

Том молча поднимается, и Кэтрин с колотящимся сердцем наблюдает, как он обходит стойку, мягко кладет ладони ей на плечи, застывает на секунду, но все же наклоняется к ее губам.

Нежный, неторопливый, пробующий поцелуй заставляет ее обмякнуть, и Кэтрин рада, что сейчас сидит, иначе Тому пришлось бы ее держать. Мягкие касания губ, пальцы, сильнее сжимающие ее кожу, пьянящий запах металла и кофе, язык, осторожно пробующий ее на вкус. Мир переворачивается с ног на голову, приходится самой зажмуриться, чтобы не потерять сознание, но от этого только хуже.

Кэтрин цепляется за рубашку Тома, и тот в ответ обхватывает ее руками, придвигается ближе и углубляет поцелуй. Сердце рвется наружу, тело загорается от того, как чужие ладони медленно спускаются вниз по спине.