Они делали все вместе с самого начала. И теперь эта кровь на руках всех четверых, и Том даже не хочет знать, что братья сделали с телом. Невинный человек ведь! У него есть семья, может, дети… И они никогда не узнают, куда исчез их папа.

Тяжело поднявшись, он открывает дверь и заходит домой. Том все еще не уверен, что сможет смотреть на себя в зеркало, но сейчас ему необходимо уснуть: вторые сутки на ногах, и он уже плохо соображает.

– Где ты был? – выглядывает из своей спальни мама.

– С друзьями, – коротко отвечает Том. – Мне нужно поспать.

– Что у тебя… – она с ужасом опускает взгляд на его джинсы. – Это что за пятна?

Том следит за ее взглядом и сам себя осматривает: ну конечно. Он не мог не заляпаться – там все вокруг было в этом. Черт, хорошо бы, чтобы в машине не осталось…

– Кровь, – безразлично отвечает он. – Я сам постираю.

Пара шагов вперед – до его спальни идти всего ничего, сейчас он упадет на кровать и забудется сном, – но мама останавливает его:

– Что значит «кровь»?

– А ты как думаешь? – поднимает голову Том.

– Где ты был? – повторяет вопрос мама.

– Тебе лучше не знать.

– Том, что происходит? Вы с друзьями во что-то вляпались?

Мама становится преградой между ним и кроватью, и все, чего по-настоящему хочет Том, – оттолкнуть ее.

Вляпались! Сколько лет она будет делать вид, что не замечает их работы по ночам и не понимает происхождения денег, которые он раз в неделю кладет на кухонный стол?

– Мы убили человека, мам, – качает головой Том. – И ты прекрасно знаешь, во что мы вляпались.

Ее глаза округляются, и она машинально отшатывается от него. Дорога к спальне свободна, Том тут же шагает мимо мамы к себе.

– Пошел вон из моего дома, – окликает его голос.

– Что? – Том пытается понять услышанное.

– Пошел вон, – повторяет мама. – Мне не нужен сын-убийца.

Нью-Йорк, февраль 2019

Бекка и Зак заходят вместе: ей пока сложно передвигаться. Том улыбается сам себе: вот что ему еще удалось. Свести этих двоих не было его задачей, но он и ее тоже выполнил. Галочка в чек-листе. Несмотря на то что всем им херово, Бекка все равно светится изнутри. Не узнать любовь невозможно.

Том перестает думать о том, что у него не получилось, и собирает в памяти все, что сделал за тридцать два года. Пока выходит не так уж мало, и это радует. Ему бы еще взять яйца в кулак и признаться Кэтрин в том, что происходит, но слова так и не выходят наружу.

Сраный трус.

– Привет, Манчестер, – машет ему Зак, – ты чего-то совсем плох.

– Мне нужно с вами обоими поговорить.

– Вот как, – усаживает тот сначала Бекку, а потом сам опускается рядом с ней, – что, метастазы прогрессируют?

– Со скоростью света, – кивает Том. – Если кратко, я заканчиваюсь.

– Ты еще на таблетках или уже на уколах? – встревоженно уточняет Бекка.

– О, а бывают уколы? Спасибо, поищу. Пока на таблетках, но они уже паршиво помогают.

– Какие прогнозы? – спрашивает Зак.

– Пара месяцев. Я неоперабелен, метастазы опустились ниже, желудок с кишечником, считай, мертвы. Вот только…

Он на секунду зажмуривается: даже этим двоим тяжело такое говорить. А они в курсе того, что не знает Кэтрин.

– Я не хочу ждать, – признается Том. – Сколько об этом думаю… Не хочу ждать, пока меня убьет рак. От этой идеи воняет беспомощностью: стать овощем на койке, понимая, что на этой же койке я и умру. Не хочу так.

– Правильно тебя слышу? – хмурится Зак.

– Ага. Хочу сам.

– Том, это очень сложный шаг, – задумчиво произносит Бекка. – Ты уверен, что нет шанса на…

– Лечащий врач сказала мне держаться. Если я соглашусь на химиотерапию, могу выиграть полгода. Представляете, какими они будут? Это не жизнь, а тяжелый камень на шее жены, а у нее и без меня хватает проблем.

На самом деле все хуже: как только Кэтрин узнает о том, к чему все идет, она станет искать те самые другие пути. Она не сдастся, как он, и от этого разочарование будет только сильнее. Том знает, что все закончилось, поэтому успел и обдумать, и принять, и даже как-то подготовиться, что ли. По крайней мере, наебать самого себя, что это логично. Иначе не встал бы сегодня с постели.

– Может, так и надо, – мрачнеет Зак. – Не уверен, я для себя этот вопрос еще не закрыл.

– А я закрыла, – тихо отвечает Бекка. – И мой ответ такой же, как у Тома.

Она тянется к его руке и накрывает ее своей.

– Нам необязательно так мучиться, если все точно закончилось, – ожесточенно произносит она. – Я знаю, что такое боль и страх, и восхищаюсь тем, что у тебя столько получалось, пока я сама лежу часами в постели и не делаю абсолютно ничего. Но если тебе больно, а выходов нет, не нужно терпеть ради кого-то. Наши близкие нас все равно однажды потеряют, и страдать, быть беспомощным, отравлять их жизни и свою… Во имя чего? Еще пяти минут, проведенных вместе?

Бекка выпрямляется и поворачивается к ошарашенному Заку: