И вот именно этого-то я и не давала. Не потому что была какой-то хитрой сукой, которой нравилось врать, хотя и этого тоже не стоило отрицать. Но основной причиной были их отношения, а не мои. Рэй и Эрик выбрали стать врагами. Я выбирала спать с ними обоими. Они не оставляли мне никакого пространства для честности.

– Как ты себя чувствуешь? – вырвал меня из тяжелых мыслей Рэй.

– Отлично, – мгновенно соврала я. – Еще пара минут, и смогу пойти в душ.

– Я как раз все уберу и приготовлю мази, – пообещал он. – Жаль, ты не видела, как прекрасно выглядела сегодня. Каждый раз, когда ты выгибалась, становилась похожа на целое произведение искусства.

– Сфотографируй в следующий раз, – улыбнулась я.

– Правда? – тут же приподнялся он. – Ты разрешаешь?

– Если на мой телефон, да, – задумчиво ответила я. – А если на твой, то без лица.

– Базовая безопасность. Принято.

Я потихоньку сползла с него и опустила ногу на ковер, проверяя колени на твердость.

– Черт! – в сердцах откинулся на подушке Рэй. – Нужно было раньше спросить.

Хэмиш тащил свое кресло через весь опенспейс к моему столу. Мы с Гауравом наблюдали за этим, как и остальной отдел, и единственное, чего нам не хватало, – это попкорн. Ну, или чипсы.

– Можешь побыстрее? – спросил Гаурав.

– Лула все равно еще не принесла колонки.

– Я здесь, – раздался ее милый голосок из дверей.

– Идиоты!

Кит, молчаливый мужчина позади меня, с которым мы за несколько месяцев не перебросились и десятью словами, шумно поднялся, задвинув свое кресло.

– Невозможно работать! – и скрылся за дверью.

– Вот раньше не мог уйти? – вздохнул Хэмиш. – Я бы не тащил кресло.

Лула быстро подключила к моему компьютеру колонки, и мы наконец запустили прямую трансляцию.

– Ты точно не хочешь с нами? – повернулась я к ней.

– Не люблю смотреть на полицию, – нервно рассмеялась Лула, – они меня напрягают. Расскажешь потом, как прошло.

У дома Маргарет Сонмайер собралась огромная толпа людей, несколько полицейских машин, с десяток журналистов. На экране симпатичная девушка-репортер в отличной кожаной куртке рассказывала, что именно она делала у этого дома, но мы ждали хоть какого-то экшена.

На втором экране у меня был выведен свечной график цены «Плазма инк», который раз в пять минут показывал изменения. Пока он падал настолько стремительно, что я такого ни разу не видела.

А неплохой у Маргарет был дом, кстати. Он походил на тот, что у Эрика, только все же побогаче. Странно, я бы скорее ожидала от этой женщины дворец.

– Ты бы хотел такой дом? – повернулась я к Гаураву.

– Нет, я за квартиры. Представляешь, сколько возни с этим всем? Газон, канализация…

– А я бы хотел, – подал голос Хэмиш.

– Глянь, какой скромник, – умилилась я. – Ты хочешь домик поменьше? Неужели в семейном поместье настолько одиноко?

– Если бы ты видела счета за его отопление…

– Уверена, бизнес твоей семьи отлично их покрывает.

– Вот только я не в нем.

– Ребята, – над рабочим местом Хэмиша выросла Фелисити, – я, конечно, разрешила это непотребство, но все равно не нужно шуметь.

– Лучше иди к нам.

– Нет, спасибо.

Смена картинки отвлекла нас: полиция выводила Маргарет из ее дома. В тот же момент график обновился, показав еще один рекордный скачок вниз. Начинался экшен, и мы все, естественно, заткнулись.

Маргарет выходила нерасчесанная, плохо одетая. Как будто только мы с Рэем знали, что ее собиралась брать полиция, а для нее самой это стало сюрпризом. Хотя информация о том, что ее поехали арестовывать, появилась в сети минут пятнадцать назад. Так что журналисты тоже знали, не только мы с Рэем.

Представляете, попасть на все экраны в таком виде? Это как я заявилась в Скай Гарден зареванная и в страшной мужской шапке, но раз в двадцать больший позор. Скорее всего, Маргарет могла провести ближайшие десять лет в тюрьме и надеяться, что все забудут об этом дне, но интернет обычно все помнил.

Я ведь говорила? После всего, что я прочла о Маргарет, она казалась моей подругой. И мне почти искренне было жаль, что каждая камера Лондона сейчас снимала ее страшный пучок на макушке.

– Никогда не верил в эту штуку с плазмой, – заметил Хэмиш. – Но на старте цены были хороши. Они устроили крутой пиар, столько шума подняли.

– Я даже не знаю, что там за плазма, – признался Гаурав. – Никогда не интересовался.

– Скину тебе статью. Но, если честно, я бы не поставил на то, что она закончит в тюрьме, еще и так быстро.

– Если вы не вернетесь к работе сейчас же, Ливингстон, ставить будете только на лошадей, – раздался позади меня голос Рэя.

– У нас ланч! – возмутилась я.