Не притворяться русской. Главное – не притворяться русской.

Я бросила еще один взгляд на виски, а потом подняла глаза ровно в тот момент, когда Чарльз начал отводить свои. Попался.

Несколько секунд мы изучали друг друга в полном молчании, и даже звуки ресторана казались далекими и глухими. Наконец я растянула губы в соблазняющей улыбке. Такой, которая должна была сделать мужчине комплимент, дав понять, что он вызывает только положительные эмоции.

Эти черты лица… Чарльза Уотерби словно лепил сам святой Георгий, пытаясь показать миру, как должен выглядеть англичанин. Я невольно приоткрыла рот, любуясь этими острыми скулами, прямым носом и высоким лбом. Даже не стеснялась своего прямого взгляда: он должен был увериться, что нравится мне.

– Очень крепкий коктейль для начала вечера, – произнес он глубоким рокочущим басом.

Охереть. У меня даже на секунду округлились глаза, когда я поняла, что это был голос Чарльза. И с такими данными он пошел в копы?! Бездарная трата подарков природы.

Черт, мне нужно было ответить. Секунду. Еще одну. О чем он спросил?..

– Один мой друг пил так много слабоалкогольных напитков, – нашла в памяти нужные слова я, – что едва не стал слабоалкоголиком.

Чарльз с интересом наклонил голову, уже откровенно разглядывая меня, а потом протянул руку.

– Чарльз Уотерби.

– Уна Боннер, – ответила на рукопожатие я. Сухая теплая ладонь была приятной на ощупь.

Конечно, он не стал бы шутить над моей фамилией… Так ведь? Но все же улыбка тронула уголки его губ.

– Вы здесь одна? – задержал мою руку в своей Чарльз. – Такой чудесный вечер.

– Жду друзей, у нас совместный ужин… А вы?

– Мой стол еще не освободился.

Невозможно было оторваться. Если не физически, то морально Чарльз казался гигантом – от него исходила энергия того уровня, когда по одним только микродвижениям, выражению лица и пронизывающему взгляду понимаешь, что у человека огромный член и стальные яйца.

На стойке рядом со мной появился коктейль – легальный повод разорвать физический контакт. Но я не стала делать это первой и продолжила проходить испытания, которые мне устраивали глаза Чарльза. Он будто играл в рентгеновский аппарат и просвечивал меня – и вот только теперь это выдало в нем копа.

– Значит… – пророкотал он. – Вы предпочитаете быть крепкоалкоголиком?

– Не люблю полумеры, – соблазнительно прикусила нижнюю губу я, словно пыталась сдержать смех. – Что насчет вас?

Я оторвалась от его взгляда и с интересом проинспектировала рокс с виски. Пальцы Чарльза разжались, освобождая мои. Первый контакт был установлен.

– Классика и традиции, – вынесла свой вердикт я.

– Виноват, – коротко, по-военному кивнул он. – Однажды попробовав многое, люди стремятся вернуться к старым надежным решениям, понимая, что они не просто так выдержали проверку временем.

Этим голосом он мог бы читать мне учебник по экономике, я бы все равно возбудилась. Даже начала на секунду представлять, как бы это звучало, но тут же отложила мысль на одинокий вечер дома. Не сейчас, Уна, у нас есть другие задачи.

– Так вы, значит, похожи на Бисмарка, – с пониманием ответила я.

– Чем же?

Чарльз, уже тянувшийся за своим виски, остановился на полпути, но после замешательства все же взял рокс в руки.

– Он ведь прошел забавный путь от дуэлянта и дебошира к непримиримому консерватору. В какой-то момент своей жизни он даже был либералом… Правда, период оказался очень коротким.

– Долго Бисмарк не выдержал бы. – Улыбка Чарльза стала шире. – Не с его отношениями с матерью.

– Не хочу думать, что об этом сказал бы Фрейд, – рассмеялась я.

В глазах напротив было видно, как зажигалось любопытство. Логично: человек в его возрасте явно начинал думать о душе и интересоваться не только красивыми мордашками, но и чем-то вроде внутреннего мира.

Впрочем, Чарльз вряд ли собирался копать в мой мир достаточно глубоко, чтобы понять, кто я на самом деле. Небольшого напыления из общей начитанности хватило бы.

– Уверен, у него точно было мнение по этому поводу.

– Уна! – раздался голос Фелисити позади меня. – Я и не заметила, что ты ждешь. Мы собрались.

Как бы сильно я ее ни любила, сейчас хотелось притвориться, что мы не знакомы. Но я не успела повернуться, почувствовав ее руку на своем плече…

– Ох, – тон Фелисити резко похолодел, – мистер Уотерби.

– Добрый вечер, мисс Гуд, – ответил Чарльз сухо.

Улыбка сползла с его лица, и оно превратилось в нечитаемую маску. Блядь, я только что подставилась? Еще и Фелисити нас видела – но черт бы с ним, она бы меня поняла. А если Чарльз поймет, что мой эксклюзивный флирт Бисмарком был не просто так?

Нет-нет, стоп. Если в компании крот, значит, в управлении уже представляли, что существует некая Уна Боннер. А если копали под Рэя, то знали еще и что мы с ним спим. Мы ведь для этого разыграли всю эту схему с расставанием!