― Не могу поверить, что говорю это, так как мне было бы намного лучше, если бы ты не встречалась с федеральным агентом и не жила с копами в одном доме, но уверена, что не слишком остро реагируешь?

― Он даже не подумал, что я схожу с ума от волнения, хотя я из штанов выпрыгивала, чтобы держать его в курсе своего «жива-и-здорова» состоянии.

― Звучит... жалко. Уверена, что не просто ищешь предлог, чтобы выйти из игры, пока слишком сильно не привязалась?

Я уже чертовски сильно привязалась. Ибо я никогда не плачу.

Не плакала с того самого дня, как слезы перестали падать.

И все же, слезы обжигают мои глаза с новой силой, пока я еду к дому Джейка.

― Жалко ― это когда я злюсь, что он не звонит, когда говорил, что будет. Когда он даже не сказал мне, что жив. Я не могу, Джейк. Не могу жить с полицейскими в своем доме. Эти значки... Я хочу сорвать их и спустить в унитаз. Они носят их с такой гордостью.

― Они не с Делейни Гроув, милая. Ты не можешь путать их.

― Это не так. Они были бы мертвы, если бы возникла какая-то путаница. Я просто чувствую себя... грязной. Не хочу, чтобы они сновали там. Я больше не хочу видеть его дома... не потому, что он заставляет меня чувствовать себя гадко. Просто я слишком многое упускаю, играя по его правилам. Я даже не начала следить за домом Энтони, не считая двух камер.

― Я сделал это за тебя, так как знал, что было бы трудно поставить больше камер в доме, если бы полицейский преследовал тебя, чтобы ты была в безопасности. Уверен, что помощь убийце ― это не то, что они имели в виду.

Он пытается быть легким и забавным, но у меня в голове нет места для этого прямо сейчас.

― Хорошо. Мне нужно сконцентрироваться на этом.

― Чувствуешь злость? ― размышляет он, все еще пытаясь поднять мне настрой.

― Еще какую.

― Где ты?

― Направляюсь к тебе домой. Планирование убийства для меня будет не очень легким занятием некоторое время.

― Почему одноразовый телефон? И почему я не слышу твой «мустанг?»

― Я в новенькой «альтиме», которую мы выбрали. У меня коп в доме, уже очень долго... ощущение, что года. Я не верю, что он не станет звонить друзьям и что-нибудь сообщать о моем отъезде. Кроме того, у ФБР есть возможность отследить телефон, если аккумулятор все еще внутри, поэтому я не доверяю GPS, дабы не сообщать им свое местоположение.

― Не слишком параноидально? Они не могут этого сделать, пока ты не будешь подозреваемой.

― Ты так говоришь, будто они играют по правилам. Не забывай, что агент Хэдли Грейс взломала мои медицинские данные. Ну, медицинские данные Кеннеди.

Он испускает длинный вздох.

― Забираю свои слова обратно. Я очень рад, что эти отношения закончились, хотя ненавижу, что ты теряешь первое, что вроде как заставляло тебя улыбаться за десять лет.

Горечь усиливается, но я сглатываю ее, сердито отгоняя снова подступающие слезы. У меня нет времени плакать и валяться в постели из-за расставания. Было глупо думать, что я когда-нибудь смогу быть в отношениях.

Я выжила, чтобы отомстить за ошибки прошлого.

Влюбиться? Для такой девушки как я, это станет концом.

― Кстати, об агенте Хэдли Грейс, ― произносит Джейк, прерывая мой мысленный монолог. ― Я накопал грязи, как ты и просила.

― И? ― подбиваю я, гадая, важно ли это сейчас.

― Она была завербована ФБР в шестнадцать лет после взлома защищенного файла в их сети. О тюремном или федеральном сроке. Довольно распространенная вещь, особенно среди несовершеннолетних хакеров. Она, очевидно, стала своего рода вундеркиндом и попала в команду Логана.

― Это не грязь, ― замечаю я.

― Нет, но она была хакером в шестнадцать лет, потому что сбежала. Ее отец умер в Ираке вскоре после ее рождения. Ее мать вышла замуж за Кеннета Фергюсона, когда Хэдли было около десяти. Ее отправили на терапию примерно через два года после того, как он вошел в семью. Ее мать была президентом крупного банка, а это значит, что едва появлялась дома. И уже через три недели терапевт поставил Хэдли диагноз «патологическая лгунья».

Я притормаживаю, анализируя факты и ожидая, когда он продолжит.

― Она обвинила Кеннета в том, что он прикасался к ней. Сказала, что он приходил к ней по ночам, пока ее мама была на работе. Они не нашли ни одного доказательства сексуальных травм или чтобы он был замечен в педофилии ранее.

― Так он делал это?

― Она мочилась в постель по ночам. Я бы сказал, что что-то такое имело место быть.

― Патологические лжецы верят в собственное вранье, ― напоминаю я ему.