— У меня омерзительное чувство юмора. По крайней мере, я не писала на розы перед их отправкой.

Она изучает меня, а я ухмыляюсь.

— Ты так сбиваешь с толку, и я по глупости думаю, что ты действительно его любишь.

— Я действительно люблю его, — говорю ей с долгим вздохом.

— Приятно слышать.

Голос Логана заставляет нас обоих взвизнуть, а Хэдли фактически падает на пол.

Логан ухмыляется, когда она вскакивает на ноги. Если он улыбается, значит, не присутствовал на всех важных признаниях, типа того, что я псих-убийца, верно?

— Как долго ты стоишь там?! — визжит Хэдли, выглядя виноватой, будто она сама была убийцей.

— Достаточно долго, чтобы услышать признание, которое, как мне кажется, мне нельзя было слышать, — говорит он, его улыбка превращается в ухмылку, когда он смотрит на меня с жаром в глазах.

Ага, он определенно точно пропустил ту часть, где я признаюсь в убийствах. Мне стоит быть более осторожной.

— Признание? — спрашивает Хэдли, пока вся краска сходит с ее лица.

Этой женщине никогда не стать убийцей.

— Ага, — говорит Логан, фокусируя на мне все внимание и делая шаг ко мне.

— Логан, все не так, как выглядит. Она…

К счастью, ее слова обрываются, когда Логан хватает меня за талию и притягивает к себе, прижимаясь своими губами к моим. Я почти взбираюсь на него, облегчая доступ, не вставая на цыпочки. Хэдли издает сдавленный звук, и я целую Логана сильнее, чтобы отвлечь его от протекающей раковины, которой она сейчас является.

Неудивительно, что Бугимен заклеил ей рот.

— Верно, — произносит Хэдли, пока Логан продолжает меня целовать. — Я просто пойду.

Он даже не обращает на нее внимания, целует меня сильнее, толкая меня спиной к окну, открывающему вид на город. Мой рот остается слитым с его, и я так нуждаюсь в этом после недели коротких встреч.

— Я пи*дец как соскучился, — говорит он напротив моих губ, иступлено целуя меня.

Я даже не могу ответить, потому что он не позволяет мне разорвать связь. Вместо этого он начинает стягивать мои штаны, сильнее прижимая меня к стеклу.

Мои пальцы находят свое счастливое место, зарываясь в его волосы, и я вздрагиваю от нетерпения, когда ему удалось стянуть мои штаны и бросить их на пол. Грубо он прерывает поцелуй, чтобы стащить рубашку через мою голову, будто он торопится раздеть меня.

— Я тоже по тебе скучала, — говорю я, пока есть возможность.

Он совершенно серьезен, и этот горячий взгляд может опалить менее подготовленную женщину.

Он снимает свою одежду, пока я снимаю бюстгальтер и трусики. За то время, которое у меня уходит на это, он полностью обнажается и поднимает меня так быстро, что у меня перехватывает дыхание.

Моя спина ударяется о стекло, и мои ноги обвивают его плечи. Я зажмуриваюсь, когда он опускает лицо именно туда, куда хочу, и играет с тем пучком нервов, которым слишком хорошо умеет манипулировать.

Он более агрессивен, чем обычно, будто бы наказывает меня, не проявляя пощады, когда я хнычу, корчусь и пытаюсь сделать его лысым, цепляясь за его волосы.

Откидываю голову на стекло, когда кричу, полностью потерянная в ощущениях от рта, который так мастерски доставляет мне удовольствие. Он плавным движением опускает меня на пол и поворачивает лицом к стеклу.

Я вскидываю руки, ловя равновесие, прежде чем врезаюсь в окно, и он приподнимает мою нижнюю половину так, чтобы иметь возможность с силой войти в меня.

Это слишком хорошо. Он наклоняется, целуя мою шею и тело с той же грубостью.

— Ты должна была сначала сказать мне, — говорит он, давая мне понять, почему это похоже на восхитительное наказание.

Если это последствия того, что я его разочаровала, то никогда больше не буду хорошей.

Было бы хорошо, если бы он наказал меня также, когда или если выяснит, кто я на самом деле.

Надеюсь, этот день никогда не настанет. Я бы предпочла не знать, какой выбор он сделает.

Я сильнее прижимаюсь к окну, и он удерживает меня, контролируя каждую секунду пребывания внутри меня. Логан не останавливается, пока я не начинаю кричать, и его бедра резко толкаются в последний раз, прежде чем начать покачиваться в медленном темпе. Его дыхание затруднено, когда он наклоняется, упираясь лбом в мое плечо. Он все еще неподвижно удерживает меня, а я улыбаюсь в окно.

— Я не планировала говорить об этом Хэдли, — говорю я, задыхаяясь. — Она выяснила это, манипулируя.

Он наклоняется и целует меня в плечо.

Но ничего не произносит.

Не знаю, почему это заставляет меня чувствовать себя немного неловко, но я стараюсь игнорировать посеянные семена сомнения.

— Ты не можешь снова уезжать на такой долгий срок. На этой неделе ты была в городе всего один день, — говорит он, покрывая поцелуями мою шею, пробегая руками по телу.