К своему стыду, я, похоже, собиралась воспользоваться его предложением поужинать бесплатно. Я умирала с голоду, и меня уже тошнило от лапши быстрого приготовления. Да и все в меню выглядело потрясающе.

Однако меня мгновенно охватило чувство вины, в голове всплыли воспоминания о матери. О том, на что она шла, чтобы получить что-либо от мужчин.

О том, как они ее использовали.

Я отогнала эти воспоминания. Все было иначе. Знакомый из вежливости предложил заплатить за ужин. Это ничего не значило.

Не значило, что я такая же, как она.

Официантка вернулась, и я попросила бургер.

– Любишь стейки? Стоит заказать его.

Мои щеки залил румянец. Коннор предлагал заказать самую дорогую позицию из меню.

– Вам правда стоит заказать стейк. Это наше лучшее блюдо, – беспощадно продолжала официантка.

Я закрыла меню и отодвинула его.

– Хорошо, давайте стейк.

Она ушла, довольная ростом чека, а мы с Коннором еще немного поболтали о других занятиях, которые посещали. Разговора длиннее в своей жизни я не вела, и все это время он смотрел на меня с невероятным интересом.

Это выводило из себя.

– Может, позвонить остальным? – спросила я. Взглянула на телефон и поняла, что две другие девушки из группы опаздывали на сорок пять минут.

Коннор достал свой телефон.

– О, они обе написали эсэмэски. Похоже, они ехали вместе, но что-то пошло не так. Облом, – пояснил он, только убирал телефон в карман вовсе не расстроенный. – Но все нормально. Мы все еще можем поработать над проектом, – Коннор протянул руку и схватил мою. – И я давно хотел узнать тебя получше.

Черт. Он обманом заманил меня на гребаное свидание.

Именно в этот момент мой желудок решил заурчать. И, черт возьми, я собиралась остаться, потому что на самом деле захотела этот стейк.

– Извини, я на минутку, мне нужно в туалет, – сказала я, соскользнула со скамьи и направилась в сторону уборной прежде, чем он успел выдавить хоть слово.

В этот момент зажужжал телефон, и я вытащила его, глупо надеясь, что, может, это одна из девушек в чате подтвердила, что она все-таки добралась.

Когда я увидела, что это Линкольн, мои губы растянулись в легкой улыбке. Два дня назад он наконец назвал свое имя, разумеется, без фамилии. И хотя я думала, что наше общение сойдет на нет, мы все еще постоянно переписывались, даже спустя шесть дней после первого сообщения.

Его сообщение пришло мгновенно:

Я вымыла руки, прежде чем поправить его:

Знаю, угадывать эмоции людей по сети бесполезно, но в сообщении Линкольна как будто читалась… ревность.

Я закатила глаза и написала в ответ то, что писала всегда, когда он говорил такие глупости:

Я усмехнулась, убрала телефон обратно в карман и вернулась к столику.

– Кажется, я еще не видел, чтобы ты так улыбалась, – признался Коннор.

Мое лицо залил румянец, а улыбка погасла

– Наверное, обычно я слишком устаю… Может, пока ждем заказ, начнем работать над проектом?

– Нет, проект может подождать, – заявил он. – Я бы хотел узнать тебя получше, не против?

Я кивнула, стараясь не выдать лицом, что в этом вечере меня не устраивает все, и решила подождать несколько минут, прежде чем заставить его вернуться к вопросу проекта.

– Ты родом из Техаса? – поинтересовался он.

– Ближе к Хьюстону, но да.

Не успел он спросить, что привело меня в Даллас, я начала засыпать его вопросами. Я отточила это мастерство. Людям обычно нравилось рассказывать о себе, и, если задавать правильные вопросы, можно почти полностью избежать разговоров.

Пока он рассказывал историю о том, как играл за свою школьную команду по бейсболу, я вытащила из сумочки телефон, припрятала его под столом и прочитала сообщение от Линкольна.

– Все в порядке? – спросил Коннор, черты его лица исказило раздражение.

Я выдавила улыбку.

– Да, извини. Жду сообщение по работе и вот, хотела проверить, пришло ли оно. Хотела попросить завтра выходной.

По-видимому, он купился на мои слова и продолжил рассказывать о себе. Я узнала, что по специальности Коннор бухгалтер и что он любит гольф. И то, и другое – невыразимая скука.

Официантка принесла наши блюда и удалилась, а я взволнованно уставилась на свою тарелку. Как только я отрезала один кусочек, девушка вдруг вернулась, недовольно скривив рубиново-красные губы:

– Мне очень жаль, но ресторан закрывается на ночь.

Коннор совершенно растерянно оглядел зал, заметив, что посетители внезапно начали расходиться.

– Что значит «закрывается»? Разве вы открыты не до трех ночи? Сейчас только семь.

Официантка одарила его натянутой, неприятной улыбкой.

– Извините, сэр, но мы просим всех удалиться. Вот несколько контейнеров для ваших блюд. Пожалуйста, следуйте за остальными на выход, ужин сегодня за счет заведения.