– Да! Именно так. Блэйк, идеально, – прокричала она в какой-то момент, и Ари бросил на меня понимающий взгляд «Я же тебе говорил».

До конца съемок я была более расслабленной, чем когда-либо.

И до конца дня удавалось чувствовать то, чего я не испытывала никогда в жизни.

Я чувствовала себя прекрасно.

Это, черт, просто отстой. Все тщательно продуманные планы, направленные на то, чтобы мы с Блэйк всегда были вместе… испортила мать-природа. Какая сука.

Блэйк должна была вылететь после смены, а затем шторм века потряс Ла-Ла Ленд и отменил все рейсы… даже частный, который я организовал для нее. Я сходил с ума, проверяя гребаное приложение каждые пять секунд, чтобы убедиться: она все еще дома.

Что, если бы появился гребаный Кларк? Что, если бы он или какой-нибудь другой парень попытался увезти ее? Всю эту красоту. Все это совершенство. Ее. Как они могли этого не сделать?

Я позвонил ей по видеосвязи в миллионный раз, просто чтобы проверить.

Она находилась одна. В безопасности. И все еще была моей.

Острое облегчение разлилось по венам, когда ее восхитительное лицо появилось на экране. Блэйк лежала на кровати, мягкий свет телевизора отражался на ее чертах. Я поцеловал телефон, и она хихикнула, издав тот мелодичный звук, которым редко удостаивала меня.

– Разве ты не должен готовиться к игре? – пробормотала она, ерзая, и, черт возьми… В постели на ней была моя джерси.

Я застонал и схватился за перед штанов, потому что сейчас было неподходящее время для появления Малыша Ари.

Я не мог поразить людей стояком. Они бы влюбились.

– Ари? – мягко сказала Блэйк, и я вздохнул, потому что от разлуки становилось плохо.

– Я скучаю по тебе, – угрюмо пробормотал я, и она покраснела, словно сказанное стало неожиданностью.

Черт, я, должно быть, недостаточно хорошо справляюсь с задачей доказать этой девушке, что влюблен в нее. Она разрушила меня. Навсегда изменила.

– Я тоже по тебе скучаю. Иди туда, надери кому-нибудь задницу и возвращайся, – приказала она, и я решительно кивнул.

– Ты же будешь смотреть, верно? – с тревогой спросил я.

Она повернула экран, чтобы я мог видеть, что ее телевизор настроен на предматчевое шоу.

– Моя девочка, – ухмыльнулся я, как раз когда вошел тренер, его глаза лазерами стрельнули на телефон. – Черт возьми, пора идти. Я… – я поймал себя на том, что хотел признаться в любви, но, черт возьми, не мог произнести это, находясь слишком далеко, чтобы все исправить, если это ее напугает, и Блэйк попытается убежать. Я вздохнул и послал ей воздушный поцелуй, прежде чем повесить трубку.

Следующую игру она не сможет пропустить. Я сделаю все, чтобы она увидела ее своими глазами – даже если придется тайком провезти ее в багаже. Она должна быть там. Иначе я не смогу должным образом сосредоточиться.

Голос тренера гремел в раздевалке, слова были полны напряжения.

– Слушайте, парни. Сегодня мы против «Миннесоты», и вы знаете, что они играют жестко. Но угадайте что? Мы будем еще грубее. Станем бить сильнее, кататься быстрее и забивать так, словно завтрашний день, черт возьми, не наступит!

Раздевалка наполнилась одобрительным рокотом и стуком клюшек по полу. Тренер продолжил, взгляд не мигал.

– Никто из вас не должен дрогнуть. Это наша игра, и мы будем играть так, словно это последний бой. Мы здесь не для того, чтобы отступать, мы здесь для того, чтобы стоять на своем и показать, из чего сделаны.

Команда ответила хором яростных кивков и решительным выражением на лицах, соревновательные инстинкты включились на полную мощность. Тренер постучал по доске, чтобы подчеркнуть это.

– Когда выйдете на лед, помните, что вы не просто игроки. Вы воины. Вы сражаетесь за каждый миллиметр территории. Эта игра наша, и мы собираемся заявить на нее права, чего бы это ни стоило!

Мы хором начали скандировать «Кобры» после того, как Уолкер заревел на всю раздевалку. Я поднял глаза и захотел их себе выцарапать, потому что усмехающийся Сото оказался прямо напротив меня. Я чертовски сильно скучал по Далласу.

Команда разошлась. Прошло еще десять минут, прежде чем мы вышли на лед, и я повернулся к Уолкеру. Нужно было собраться с мыслями.

– Уолкер, пришло время «встряхнуться».

Мистер Прекрасный принц упрямо покачал головой, выражение его лица не изменилось.

– Ну уж нет. Это даже не по-настоящему. На этот раз я не куплюсь.

Я приподнял бровь и торжественно пригрозил.

– Я позвоню Линкольну, и тебя вышвырнут из круга доверия.

Глаза Уолкера расширились, и он посмотрел на меня пронзительным щенячьим взглядом.

– Что за «круг доверия»? Я в нем состою? – он прищурился. – Подожди, это из фильма «Знакомство с родителями»?

– Подними задницу и станцуй со мной, Дисней, – рявкнул я, в готовности покачивая бедрами.