Я припарковал машину, а затем выскочил из нее, подбежал к Блэйк, и практически бросил ее на заднее сиденье, так что она оказалась на четвереньках.

Я помассировал округлости ее задницы через леггинсы, прежде чем сорвать их. Под ними ничего не было надето, так что я сразу же получил полный обзор на идеальные розовые половые губы и тугое кольцо ее попки.

Я наклонился и лизнул ее от половых губ до ануса, а после просунул кончик языка внутрь, отчего она начала извиваться. Она была насквозь мокрой, настолько, что внутренняя сторона бедер была скользкой. Я перевел внимание на клитор и в то же время начал трахать ее влагалище двумя пальцами – пока она не закричала. Мне даже стало страшно, из-за того, что кто-то мог прийти на ее крики, чтобы убедиться, все ли с ней в порядке.

– Ты чертовски невероятна, – прорычал я, заставляя себя отстраниться.

Член был таким твердым, что смог бы разломить кирпич пополам. Я вытащил его из брюк и, не теряя времени, засунул во влагалище Блэйк. Я поставил колено на сиденье так, что буквально накрыл Блэйк собой, и толкнулся в самую идеальную вагину на земле.

Кого, черт, волновал хоккей? Кого, блин, волновало хоть что-нибудь, когда у меня было вот это райское наслаждение каждый день?

Я входил в нее снова и снова в погоне за кайфом, который только она могла мне дать. Она прогнулась в спине и сама стала насаживаться на мой член, сексуальные стоны наполнили машину. Я скользнул большим пальцем по щелке между ягодицами, делая ее влажной и скользкой от наших совместных соков, и после сразу же засунул его в внутрь.

Блэйк тут же кончила, выкрикнув мое имя. Ее влагалище сжало член так сильно, что я мог поклясться, что увидел звезды.

Я кончил следом, внутри все потеплело, и до безобразия сильное удовольствие пронзило меня, когда сперма горячими потоками извергалась из моего члена. Я привалился к ее телу животом, моя одежда была в полном беспорядке…

– Черт. Ты. Идеальна, – прорычал я, шлепнув ее по заднице, и неохотно со стоном вышел. Потребовалась минута, чтобы насладиться видом спермы, вытекающей из влагалища. Я собрал ее двумя пальцами и ввел обратно, Блэйк застонала от ощущений. Облизав ее в последний раз сверху донизу, я отодвинулся и помог снова натянуть леггинсы.

– Ты такая идеальная, хорошая девочка, – промурлыкал я и помог девушке встать с заднего сиденья. Блэйк очень любила, когда ее хвалили.

И мне это нравилось.

Я помог ей сесть на переднее сиденье и пристегнул ремень безопасности, прежде чем вернулся за руль и продолжил нашу поездку. Я едва успевал на разминку, но кого это, черт возьми, волновало? Я был на вершине, с которой никогда не хотел спускаться. Я хотел проводить с этой девушкой каждую секунду своего времени и, уверен, никогда от этого не устал бы. Я бы удержал ее рядом, несмотря ни на что.

– Думаю, у меня появился новый предматчевый ритуал, – радостно сказал я, покачивая головой в такт одной из новых песен Оливии Родриго. Все песни из этого альбома были классными.

– Секс на заднем сиденье? – размышляла она.

– Да, – кивнул я. – Кажется, мне нужно это хотя бы для того, чтобы просто стоять на коньках.

– Да неужели? Значит, это был очень неплохой секс.

– Идеальный секс, солнышко. В идеальной киске. Давай не будем преуменьшать.

Она покраснела и опустила голову.

– По-моему, это хороший ритуал… – прошептала она. Я поднес руку к уху.

– Извини, не совсем расслышал. Можешь повторить?

Она бросила на меня раздраженный взгляд.

– Я сказала, что…

– Я могу трахать тебя, когда захочу, в том числе перед играми, во время игр и после? Звучит здорово. Я в деле! – прокричал ей, заезжая на парковочное место у арены.

Она фыркнула, и я одарил ее очаровательной улыбкой. Я наклонился вперед и потерся своим носом о ее.

– А теперь скажи, что я твой любимый хоккеист, Блэйки.

Ее глаза закатились так выразительно, что, клянусь, исчезли в глазницах. Для этого нужен талант.

– Скажи, солнышко… Или я буду сидеть здесь весь день.

– Ты мой любимый хоккеист, идиот.

Я нежно поцеловал ее в губы, наслаждаясь вкусом.

– Это все, что нужно было услышать, милая. Мы поработаем над частью «идиот». А теперь пойдем, пока меня не отправили на скамейку запасных.

Как только мы оказались внутри, я пошел разминаться, но глаза все время возвращались к Блэйк. Ничего не мог с собой поделать.

– Ланкастер, ты втрескался, – протянул Уолкер, подойдя к тому месту, где я стоял, оперевшись на клюшку и с тоской смотря на нее.

Я вздохнул словно влюбленный щенок.

– Это правда. – Я взглянул на него, когда он садился на гребаный шпагат… потому что вратари были выпендрежниками.

– У тебя есть кто-нибудь особенный, Дисней? Принцесса для Прекрасного принца?

Он фыркнул, услышав свое прозвище, но ничего уже не могло его изменить.

Теперь это его имя.

Он должен просить у студии «Дисней» гонорары.

– Пока ничего.