Съемка для Renage – колоссальная возможность для карьерного роста, я даже не думала, что мне когда-нибудь выпадет такой шанс. Возможно, это тот самый переломный момент, которого я ждала.

Однако, пока сидела в комнате, беспокойство кружилось злобным штормом.

Уалдо лежал у моих ног, большие карие глаза были полны беспокойства. Он потерся мокрым носом о мою руку, пытаясь утешить. Я почесала его за ушами и слабо улыбнулась, как обычно благодарная за неизменное присутствие.

Но никакое количество привязанности пушистого друга не могло остановить неослабевающую тревогу, грызущую меня изнутри. Сомнения терзали разум, коварно нашептывая, что я собираюсь все испортить.

А к тому же на тумбочке стояла коробка из-под пиццы. Я сошла с ума и съела ее вчера вечером с Ари. Я все еще чувствовала, как жирные ломтики с начинкой из сыра бурлят в желудке.

Я стояла перед зеркалом, ненавидя каждую частичку себя, изучая отражение. Мягкий утренний свет просачивался сквозь занавески, бросая резкий свет на мои черты. Голос в голове этим утром звучал громче, вызывая лавину неуверенности и ненависти к себе.

Глаза заскользили по линиям тела, задержавшись на тех местах, где я чувствовала себя наиболее неуверенно. Я начала терять контроль, презирая каждый изгиб, каждое несовершенство, каждый грамм жира на своем теле.

Чувство вины, охватившее меня, было чертовски знакомым. Первые проблемы с… питанием у меня появились, когда я начала жить с Шепфилдами.

Мора внимательно следила за моим весом, взвешивала еду и ограничивала меня в ее потреблении, чтобы я выглядела именно так, как она хотела. Мора воспитала меня на мысли о том, что еда – это враг. Но врага я могла победить, пока была дисциплинирована.

Часть меня знала, что эти мысли неправильны. Но другая часть, та, что проклинала меня за то, что я осмелилась съесть кусочек пиццы перед такой важной работой… была намного громче.

На глаза навернулись слезы, и я сморгнула их, не желая, чтобы они пролились.

Я могу контролировать мысли. Я могу. Я повернулась боком, изучая свой профиль. Пальцы очертили контур ребер – ритуальный жест, который придал извращенное чувство уверенности. Кости под кожей были одной из точек моего самоконтроля, свидетельством дисциплины, которую я для себя выработала.

Без предупреждения я сорвалась с места и бросилась в ванную, Уалдо следовал за мной по пятам. Я уставилась на унитаз, пытаясь уговорить себя не блевать.

Это не сработало. Я вцепилась в унитаз, мысли закручивались хаотичным вихрем.

Двадцать минут спустя я неуверенно поднялась на ноги и прополоскала рот.

Уалдо посмотрел на меня снизу вверх, его глаза были полны беспокойства, и я погладила пса по голове, пытаясь утешить.

Дрожащими ладонями я обняла себя и попыталась взять себя в руки.

Хуже всего то, что я не только не почувствовала себя похудевшей… но теперь меня тошнило. Горло болело, глаза налились кровью, кожа была липкой… а мышцы живота болели.

– Я ужасна, – прошептала я, надеясь, что когда-нибудь я смогу поделиться и этим своим маленьким грязным секретом и немного облегчить эту боль.

Я вернулась в комнату, на прикроватной тумбочке зажужжал телефон. Я бросилась поднимать его, на экране высветилось сообщение:

Ари:

Удачи сегодня, солнышко. Скоро увидимся.

Волна тепла сразу же захлестнула меня… но также и стыд. Ари был моим шансом… шансом на что-то хорошее. И когда узнает, насколько я не в себе… это только все испортит.

Телефон снова зажужжал, сигнализируя о том, что такси на месте.

Я была близка к истерике, когда схватила сумку и направилась в гостиную. Шарлотта сидела на диване, щелкая каналы на телевизоре, и странно посмотрела на меня, когда я проходила мимо… вся в слезах.

– Увидимся, – прошептала я и вышла за дверь, прежде чем она успела задать какие-либо вопросы.

Я вытерла лицо, прежде чем сесть в ожидающую машину. Я смогу пережить этот день. Смогу воспользоваться возможностью. Я должна была воспользоваться ей.

Я не могла потерять Ари.

Машина тронулась, город проносился мимо меня, и тяжесть прошлого ощущалась грузом, давящим на всю мою сущность.

Тридцать минут спустя мы добрались до огромного павильона, где проходила фотосессия Renage. Всю дорогу желудок скручивало от ужасного дискомфорта. Я поблагодарила водителя и вошла внутрь, сразу же окунувшись в кипучую деятельность на съемочной площадке. Суетящиеся визажисты, парикмахеры и стилисты казались далекими, словно двигались сквозь дымку. Мои шаги были нетвердыми, и я цеплялась за каждый вдох, желая, чтобы чувство неловкости утихло.

Яркие огни висели над головой, их интенсивность усугубляла дискомфорт, они отбрасывали резкие тени, которые танцевали перед моими глазами. Яркий фон, сюрреалистичная фреска насыщенных цветов и замысловатых деталей казались почти сказочными, как мерцающий вдали мираж.