– Я могу отвезти нас домой, – очаровательно сказал он. Я успокаивающе погладила его по предплечью.

– Мне нужно позвонить ему, покончить с этим. Пожалуйста, – прошептала я.

Выражение лица Ари изменилось, с губ сорвалось низкое рычание. Его нахмуренный лоб и беспокойное постукивание пальцами по рулю выдавали напряженное размышление.

– Хорошо, – наконец неохотно пробормотал он.

Огни города проносились мимо как в тумане, пока машина Ари пробиралась по темным улицам. Ритмичный гул двигателя автомобиля заполнял тишину между нами, служил умиротворяющим фоном для бурлящих в груди ярких эмоций.

Мы подъехали к дому, и Ари проводил меня до входной двери. В мягком свете фонаря мы стояли там, на крыльце, и смотрели друг на друга взглядами, полными желания и, в то же время, робости.

Он наклонился, губы дразняще приблизились к моим, и предвкушение разлилось в воздухе разряженным током. Наши губы наконец встретились – наэлектризованный поцелуй слил нас в страстном желании, от которого перехватывало дыхание. Я отчаянно хотела большего. Он крепко прижался ко мне, как будто пытался запечатлеть собственное присутствие на моих губах. Чтобы я не забыла, что мы сделали сегодня вечером.

Мир исчез, и остались только мы с Ари, опутанные паутиной желания. Я сдалась в плен его обаянию. Поцелуй углубился, языки сплелись в чувственном танце, от которого по всему телу прокатились волны удовольствия.

– Завтра, – наконец прошептал он с ноткой неуверенности в голосе.

Я кивнула. Сердце бешено заколотилось в груди, стоило мне переступить порог квартиры.

Я закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Его вкус все еще ощущался на губах.

Вздохнув, я направилась в спальню, где на кровати лежал Уалдо. Он поднялся, высунул язык и стал взволнованно пыхтеть. Я села на кровать рядом с ним и зарылась лицом в мягкую шерсть, ища в пушистом друге утешение и поддержку. Наконец, я достала телефон.

Дрожащие пальцы зависли над ним – с его помощью я могла сейчас одновременно и освободиться, и разбить себе сердце.

Но это нужно было сделать, – и мне хотелось это сделать. Я могла в эту секунду одним движением положить всему конец. Могла бы позвонить Кларку и разорвать связь, которая так долго держала нас вместе, разрушить то, что мы построили, и что я уже разрушила этой ночью безвозвратно.

Но как только стала набирать его номер, сердце бешено заколотилось в груди. Я так сильно сожалела о том, что сделала. Не об Ари. Я сожалела о том, что не смогла немного подождать.

В трубке послышались протяжные гудки – каждый из них был болезненным напоминанием о том, что я должна была сейчас сделать. Как будто вселенная пыталась продлить мою агонию, заставляла ждать неизбежного.

А затем, без предупреждения, звонок резко оборвался, как будто Кларк сбросил его, даже не ответив. В каком-то смысле казалось правильным, что наши отношения закончатся вот так – слова останутся невысказанными и судьба нашей пары лишится какого-либо логического завершения.

Потерпевшая неудачу со звонком, я перешла к следующему варианту.

Пальцы летали по клавиатуре – я миллион раз создавала и переписывала сообщение. Каждое слово ощущалось как удар кинжалом в сердце. Ни одно слово не подходило для завершения того, что было у меня с ним столько лет.

Я:

Прости. Но между нами все кончено.

Текст был простым, прямолинейным, лишенным сложностей и хитросплетений эмоций. Это была та законченность, от которой я не могла убежать, истина, которую не способна была отрицать. Большой палец завис над кнопкой отправки, дыхание перехватило, и с тяжелым сердцем… я нажала ее.

Сообщение было отправлено, а вместе с ним и подошел конец главе, которая во многом построила и определила мою жизнь. Слезы навернулись на глаза, но я не позволила им пролиться. Нужно было быть сильной, твердо стоять на своем, даже если это все означало разбить сердце такого чертовски хорошего человека.

Сидя в тускло освещенной комнате, я перенеслась обратно в стерильные белые стены той больницы, в место, где границы жизни и смерти были размыты.

Я увидела Кларка рядом, держащего меня за руку с нежностью, которая говорила о многом. Он пообещал, что всегда будет рядом, несмотря ни на что. Это была клятва, данная перед лицом неопределенности и страха. Это было воспоминание, которое сохранилось, напоминание о любви, которую он подарил, о том, с чем ему пришлось мириться, чтобы подарить мне эту любовь.

Но все в этой жизни имеет свойство меняться, каждый может свернуть с заранее намеченного пути в неожиданную сторону. Того, что было, никогда не будет достаточно, чтобы сохранить нас. Чтобы сохранить меня.

Мы оба заслуживали счастья.

Даже если нам обоим было чертовски тяжело его добиваться.