Король Линк: Подлизываешься, чтобы вступить в круг… Мне нравится такой подход.

Ари: Если что, шантаж это фишка нашего клуба.

Кэмден: …

Король Линк: …

Ари: …

Я: Добро пожаловать в клуб.

Ари: Но, повторюсь… не в круг.

Кэмден: Я попаду и в него.

Матч всех звезд НХЛ был в самом разгаре. Я болела на трибунах за наших парней – Уолкер вышел на лед для участия в соревновании по проверки навыков вратарей.

Ари и Линкольн стояли у бортика, ожидали начала своих соревнований. Ари протянул руку и взял что-то – он вытащил большой плакат, который сразу же поднял над головой.

«Папа Дисней – 10».

Блэйк, которая сидела рядом со мной, засмеялась, и я увидела, как Уолкер покачал головой и переключился на состязание.

Во всех частях соревнования, от отражения быстрых бросков до великолепных сейвов, Уолкер был невероятен. Все благоговейно смотрели на него.

Он ужасно меня заводил. Беременность, кажется, повысила мое либидо в разы, и наблюдение за тем, как он блокирует бросок за броском как самый лучший вратарь в мире, заставляло меня чувствовать особую жажду.

Линкольн готовился к броску – он выступал последним, потому что был лучшим бомбардиром лиги. На его губах сияла озорная ухмылка, и Монро чуть ли не упала в обморок рядом со мной.

Я засмеялась, на что она в ответ высунула язык.

– Что я могу поделать? Мой парень очень горяч.

Это была правда, но Линкольн Дэниелс не мог сравниться с Уолкером Дэвисом – по крайней мере, для меня.

Мой муж.

Эта мысль все еще кружила мне голову.

Линкольн скользил в сторону Уолкера с уверенностью человека, который точно знал, что он лучший. Он приблизился к Уолкеру, держа клюшку наготове, и собирался ударить ей по шайбе. Быстрым движением он ловко перебросил клюшку на другую сторону и ударил, нацелившись в верхний угол ворот. Я затаила дыхание, когда шайба полетела к воротам. Уолкер мгновенно нырнул, чтобы сделать сейв, вытянулся вдоль ворот и отразил шайбу своей блок-перчаткой.

Толпа взревела, когда увидела, что Уолкер остановил этот бросок. Аплодисменты заполнили всю арену.

Уолкер театрально поклонился Линкольну, а Ари, перегнувшись через борт, взял еще один плакат, на котором было написано:

«Дисней, ты ужасный фанатик».

Я хихикнула, смотря на то, как Уолкер уходит со льда. Он явно станет победителем соревнований.

Я почувствовала пинок в животе и нежно погладила то место, в которое наша дочь постоянно била, чтобы избавить меня от мыслей о всякой романтической дряни. Она делала так, причем часто.

И я, и Уолкер обожали ее пинки.

– Оу, это что, моя любимая невестка? – протянул Коул. Я подняла глаза и увидела, как он идет по проходу к нам. Он тоже выступал на Матче всех звезд, и я знала, как Уолкер был счастлив от того, что почти все его любимые люди будут рядом в течение трех дней. Он не успел к нам подойти, как вдруг Элейн вскочила с места. Уолкер все еще пользовался услугами женщин-телохранителей каждую игру – и каждый раз, когда он не мог быть рядом со мной, что случалось довольно редко.

Мне казалось, что их работа очень легкая, потому что Уолкер больше всего в жизни любил проводить время со мной.

– Эй, – возмутился Коул, когда Элейн не пропустила его.

– Извините, сэр, вас нет в списке одобренных, – сказала она, скрестив руки на груди. Это движение могло напугать любого, потому что ее бицепсы были размером, кажется, с небольшой автобус.

– А кто в списке одобренных? – прошептала Блэйк и проследила взглядом за кружащимся на льду Ари.

– Я вообще не думаю, что в списке есть кто-то, кроме Уолкера, – ответила я, не сводя глаз со льда – Уолкер уже катился в нашу сторону.

Блэйк фыркнула, ничуть не удивившись, поскольку Ари был ничуть не лучше.

– Малыш Уолки, скажи этой прекрасной леди, что мне разрешено разговаривать с твоей женой. Она уже беременна. Я мало что могу сделать.

Уолкер закатил глаза на слова брата.

– Извини, но в последний раз ты обнимал мою жену пять секунд. Этого тебе должно хватить на следующие пять лет.

Коул посмотрел на него и переключил внимание на меня.

– Клянусь, наша мама воспитывала его другим.

Я ухмыльнулась.

– Мне он нравится именно таким, какой он есть.

Уолкер послал мне воздушный поцелуй, и я, протянув руку, сделала вид, что поймала его.

Коул сымитировал звук рвотных позывов.

– Вы такие милые, что меня сейчас стошнит.

Уолкер улыбнулся и уехал.

– Держи всех подальше от моей жены, Элейн, – напомнил он ей, и я клянусь, ее мускулы еще больше напряглись, когда она это услышала.

Мысли о маме Уолкера и Коула заставили мою улыбку слегка погаснуть. Месяц назад ее, абсолютно потерявшую страсть к жизни, отправили в дом престарелых. Мы с Уолкером ездили в Теннесси – он хотел познакомить меня с ней. Она оказалась милой, но невероятно грустной женщиной.