Я моргаю, возвращаясь в реальность, и смотрю на свой портрет… ну почти.

Лицо слишком узнаваемо, чтобы отрицать очевидное, но глаза красные, а из лба торчат закрученные рога. Нос тоже вдвое больше, чем должен быть. Хотя пропорции она в тот вечер передала точно.

В раздевалке раздается смех, и я быстро беру себя в руки. Подталкиваю Стивена Макдауэлла, натягивая на лицо улыбку.

— Что ты натворил, Торн? Кого-то разозлил?

Они даже не знают, кто это нарисовал.

— Надеюсь, твой папочка не заплатил за это искусство, — кричит другой защитник.

Я закатываю глаза.

— Я не настолько самовлюбленный, чтобы переживать из-за пары дьявольских рогов.

Дело не в них.

Футбол для меня — всё, блядь, а теперь какая-то девчонка лезет мне в голову…

Ладно, может, это знак, что я вел себя как мудак.

А, может, и нет.

Мне нужно выяснить ее имя.

Кстати, о папочке: он прислал мне сообщение, которое надо бы прочитать.

Я швыряю сумку в свой шкафчик и переодеваюсь. Затем сажусь, проверяю телефон, и мой живот скручивается.

Отец: Синтия Кинланд придет завтра на игру вместе с отцом. Я сказал, что ты уделишь им время после. Выведи ее на поле, пусть прочувствует.

Прочувствует что? Меня? Мою жизнь?

Имя Синтия ничего мне не говорит, пока я не пролистываю переписку с ним дальше. Это с ней я ходил на свидание буквально на днях.

Пластиковая девушка.

Черт возьми. Она говорила, что придет на игру в пятницу, а я совершенно не обратил на это внимания.

Как мне избежать встречи с ней и ее отцом?

Я: Хорошо.

Он отвечает сразу.

Отец: Билл Кинланд — инвестор. Ты понимаешь?

К сожалению, да.

Это означает: не подведи.

Не обижай его дочь, не веди себя глупо, не исчезай после игры.

Внезапный приступ клаустрофобии застает меня врасплох. Я быстро выхожу, отмахнувшись от обеспокоенного взгляда Риза. Кожу покалывает, и я хватаюсь за стену в коридоре.

Глубокий вдох. Еще один.

Это, блядь, совсем не помогает справиться с паникой, но постепенно комок в груди разжимается настолько, что я могу наконец выпрямиться. Я смахиваю пот, выступивший на висках, и возвращаюсь в раздевалку.

Мой взгляд останавливается на дьявольских рогах и собственных злых глазах.

Неужели я и правда так выгляжу?

Это не должно было задеть меня. Да, я много говорю о футболе, но, если честно, всё, чего я хочу — перестать угождать родителям каждую долбаную минуту. Просто быть собой.

Но не так.

Если она увидела меня таким… значит, я такой и есть.

Дьявол.

Чудовище.

Я начинаю скатываться в пучину мыслей, молча копаясь в сумке, как вдруг появляется физиотерапевт и хватает меня за руку.

Время на раздумья закончилось.

Я отлично умею вытеснять лишнее, поэтому подавляю тревогу и сосредотачиваюсь на спине Джереми. Физиотерапевт что-то рассказывает мне, но я пропускаю его слова мимо ушей. Колено уже лучше, но мы все равно проводим регулярные процедуры, пока команда отрабатывает другие упражнения.

Мы проходим по коридору и оказываемся в его кабинете. Это что-то среднее между тренажерным залом и рабочим пространством, с мягкими кушетками для тех, кому нужно наложить бинты или тейпы. Комната светлая и просторная, почти как раздевалка, но без запаха пота. Я не знаю, какое магическое вуду он тут использует, чтобы все пахло чистотой, но оно работает.

Мы выполняем привычные упражнения, и лишь изредка возникает легкая боль, которую я игнорирую. Ничего, что нельзя было бы исправить таблеткой из аптечки. Или, мой личный фаворит — ледяной ванной. Что может быть лучше горячей воды? Правильно, ледяная.

Ладно, это шутка.

Он хлопает меня по ноге и отправляет к команде.

Я подхожу к тренеру у боковой линии, и при первой же паузе он выпускает меня на поле. Я ловлю мяч, пальцы привычно обхватывают кожаную поверхность. Каждый его сантиметр мне знаком и приносит комфорт. Это чувство более привычно, чем учеба, вождение машины или даже написание собственного имени.

Вдох.

Выдох.

Бросок.

Идеальная спираль — чистая поэзия в движении.

Разумеется, тренировка дается нелегко. Она изнурительная, и сопровождается потом, и к тому моменту, как нас отпускают, я уже мысленно проклинаю весь тренерский штаб. У выхода меня уже ждет физиотерапевт.

— Дай угадаю, — говорю я, поднимая руку. — Ледяная ванна на…?

— Сегодня на пять минут. — Он хлопает меня по спине. — Пустяки для тебя.

Я морщусь, но иду за ним обратно в кабинет. И тут мне приходит в голову одна мысль.

— Ты знаешь, кто нарисовал мурал? — спрашиваю я. — Ты ведь всех знаешь и в курсе, что тут происходит.