Мы следуем обратно к мотоциклу, и он снова надевает на меня шлем, с легкостью застегивая его. Я сажусь позади него, Аполлон опять похлопывает меня по ноге, а затем двигатель мотоцикла с ревом оживает. Когда Аполлон разворачивается, из-под заднего колеса вылетает грязь и трава, а я впиваюсь пальцами в его рубашку, чувствуя тошноту. Резко накренившись, мы несемся обратно вниз по склону. Я держусь изо всех сил и закрываю глаза, пока мы снова не оказываемся на твердой, ровной земле.

Что такого хорошего в мотоциклах?

В отличие от Вульфа, высадившего меня из машины на окраине кампуса СФУ, Аполлон отвозит меня прямиком к дому, где я снимаю квартиру. Причем делает это, не спрашивая дорогу. Конечно, я должна была удивиться, но я не удивлена. Наверное, я просто слишком сильно устала. Меня утомили солнце, общение с наглыми подружками Марли, еда и адреналин.

Аполлон ничего не говорит, но слезает с мотоцикла вслед за мной и вытаскивает мою сумку. Он не уходит, когда я забираю у него свои вещи, а идет за мной в подъезд. Поднявшись, я останавливаюсь у двери своей квартиры и оглядываюсь на него, но он просто поднимает брови, будто бросая мне вызов.

Тихо выдохнув, я отпираю дверь и распахиваю ее настежь. Аполлон проходит мимо, оглядываясь по сторонам, но его лицо не выражает никаких эмоций. Мне кажется, что его присутствие в моей квартире заставило меня оцепенеть: я не могу даже отпустить дверную ручку. Я остаюсь стоять на пороге, пока он внимательно осматривает мое жилье, в том числе шкафчики на кухне и холодильник. Его слова, сказанные сегодня днем, буквально выжжены в глубине моего сознания.

Я знаю, на что это похоже.

– Закончил? – наконец не выдерживаю я.

– Пока что, – говорит Аполлон, выпрямляясь, и проходит мимо меня.

Я приподнимаю голову – это единственный жест, которого он от меня добьется.

Как только он уходит, я захлопываю дверь и скидываю босоножки. Пока я смотрю на потолок, из меня вырывается стон. Я не знаю, что такого я сделала в жизни, что попала в такое положение. Я постоянно голодна, я скрываю ото всех правду и умудрилась найти врага в лице главаря одной из банд Стерлинг Фолс. Добавьте к этому троих парней с неизвестными намерениями. Ведь я до сих пор не могу понять, хотят ли они меня убить.

С такими мыслями я сажусь на диван, откинув голову назад, и час спустя все еще нахожусь в такой позе. Мне кажется, я задремала, и солнце, которое я могу видеть через окно, выходящее на запад, почти село, а мне же нужно выполнить домашнее задание.

Внезапно входная дверь моей квартиры открывается, и я вскакиваю на ноги, не зная, что, черт возьми, я собираюсь делать против взломщика. Я хватаю свой телефон, раздумывая, должна ли я набрать 911 или закричать. Хотя мои соседи, даже если они дома, вероятно, ничего не предпримут. Ведь это кучка студентов из колледжа, которые придерживаются правила «Не суй нос не в свое дело». Пока в течение первой недели после приезда сюда все заводили новых друзей, я оставалась одиночкой. Конечно, я общаюсь с некоторыми соседями, но это продиктовано скорее необходимостью, ведь я не могу сказать им, что не хочу с ними дружить, потому что один психопат может использовать их против меня.

Впрочем, мне не о чем беспокоиться, потому что в мою квартиру заходит Аполлон, только вот…

Мои глаза прищуриваются при виде пакетов в его руках.

– Что это? – спрашиваю я.

Желудок снова скручивается в узел.

Он ногой захлопывает входную дверь и буквально проносится мимо меня, ставя пакеты на кухонную столешницу. Он даже не обращает на меня внимания, продолжая методичными движениями раскладывать продукты.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я, смотря сначала на него, потом на еду.

Он качает головой, и только тогда я понимаю, как он зол. Его челюсть сжата, а сухожилия на шее напряглись, будто он беззвучно кричит. Его движения не просто методичны – они резки. Поэтому я молча позволяю ему раскладывать продукты по шкафчикам и полкам холодильника. Даже несколько замороженных обедов и пакетов с овощами попадают в мою морозилку.

На мои глаза наворачиваются слезы.

– Я не могу принять это, – говорю я, стирая их со своих щек. – Серьезно.

– Кора, – он предупреждающе смотрит на меня, – заткнись.

– Я не принимаю благотворительность, – объясняю я. – Так же, как и подачки. Это уже слишком, даже от тебя.

Даже несмотря на то, что из-за тебя я вляпалась в эту историю.

Он морщится, и я понимаю, что должна принять его жест. Сейчас я веду себя абсолютно нелепо. Что у меня останется, если я поступлюсь своей гордостью? Явно не мое достоинство, ведь оно сгорело, когда раскаленные песочные часы оставили клеймо на моем запястье.

Я чувствую свою уязвимость из-за того, что он находится в моей квартире, купил мне еду и знает о моем голоде.

– Я верну тебе деньги, – обещаю я.

Аполлон кивает и останавливается прямо передо мной. Я придаю своему лицу невозмутимое выражение, встречаясь с ним взглядом. Вульф был прав. Именно маски, которые мы носим в «Олимпе», позволяют нам быть самими собой. Но, не считая этих масок, мы носим воображаемые каждый гребаный момент каждого дня.

Сейчас твоя маска – безразличие, Кора.