– Мне жаль, – говорит Марли, наклоняясь вперед. – Просто я почувствовала себя здесь в своей тарелке, понимаешь? А потом приехала ты, и мои друзья не могли понять, почему я терплю тебя.

– Может, мы не будем разговаривать? – предлагаю я, и Кора усмехается.

– Ты изменилась, – продолжает Марли. – А совсем недавно ты приставила пистолет к моей чертовой голове.

– Твой отец – адвокат банды! – перебивает ее Кора. – Так что на самом деле тебе нечем себя оправдать. Твой отец дал тебе те ВИП-пропуска в «Лук и стрелы», потому что, скорее всего, купил их для Адских псов, чтобы они раздавали их симпатичным девушкам.

– Знаешь, что… – хмурится Марли.

– А Джанет просто огромная сука, – снова перебивает ее Кора, смотря прямо перед собой. – Она все еще в городе? Может, мы просто подбросим тебя к ней и будет лучше, если я тебя больше никогда не увижу?

Марли молчит, и я не могу ее в этом винить. Они обе находятся на грани потери друг друга, просто пока не до конца это понимают. То же произошло со мной и Артемидой. Скучал ли я по ней, когда папа продал меня Адским гончим? Конечно. Но я тоже обижался на нее, потому что считал, что отослать из дома именно меня – было несправедливо. Конечно, потом все изменилось, и я понял свою ошибку, но на это потребовались годы.

– Некоторые вещи нельзя спасти, – шепчет Кора. – Что тебе известно?

– Ничего, – отвечает Марли. – Пожалуйста, высадите меня где-нибудь. Где угодно. Я сама доберусь до дома Джанет.

– Хорошо, Аполлон, притормози. – Я делаю, как меня просят, и нажимаю на тормоза, направляя машину к обочине.

Марли тут же выходит из нее и топает прочь.

– Довольна? – спрашиваю я, смотря на Кору, но она отворачивается от меня.

– Ты начал нервничать по пустякам?

Она что, серьезно?

– Между прочим, ты только что сожгла наш дом.

– Аполлон…

– Нет, не надо. – Я сжимаю руль обеими руками, и костяшки моих пальцев белеют от напряжения. – Ты только что разрушила единственное, к чему мы собирались вернуться после…

Кора кладет ладонь мне на плечо, но этого оказывается недостаточно, поэтому она отстегивает ремень безопасности и перелезает через консоль, садясь боком мне на колени.

– Когда-то ты хотел перемен, – шепчет она, взяв мое лицо в ладони и заставляя посмотреть на нее. – Когда-то у тебя была мечта сделать этот город лучше, не правда ли?

– Да, – говорю я, запинаясь. – Я все еще об этом мечтаю.

– Тогда пути назад нет, – говорит она, смотря на меня своими серо-голубыми глазами. – Пути назад нет, Аполлон. Мы покончили с нашей прошлой жизнью и будем решать проблемы так же, как это происходило на протяжении последних пяти лет. Вы просто пытались что-то изменить, и мы продолжим это делать, – говорит она, и ее глаза наполняются слезами. – Если мы отступим, то застрянем, понимаешь? Путь вперед пронизан болью, и нам предстоит нелегкая битва, потому что под нашими ногами почти нет почвы, на которой мы можем устоять. Но мы должны бороться и должны делать это вместе.

Черт, она права.

Сейчас в ее словах больше смысла, чем когда-либо.

– Мы стоим на краю обрыва, – продолжает она. – Ты прыгнешь с него вместе со мной?

Она должна видеть в моих глазах, что я не испытываю никаких сомнений и пойду туда, куда пойдет она. Так было раньше, так будет и впредь.

Она опускается на свое место. Мне кажется, что ее ладони, лежащие на моих щеках, и ее саму, только что сидящую на моих коленях, я просто придумал. Внезапно она стала более холодной версией той девушки, в которую я влюбился, и я не знаю, как соединить этих женщин в моем сознании. Я не знаю, где она научилась быть такой сильной.

– Привет, – говорит она, набрав чей-то номер на телефоне. – Планы изменились. Бросайте машину и встречайте нас у университета.

Я смотрю ей в глаза, а Кора кладет трубку и улыбается мне. Она проводит пальцами по своим волосам, ниспадающим на плечи, и только сейчас я замечаю, что парик лежит у ее ног. Не знаю, когда она успела его снять, но предпочитаю видеть ее без него. Рыжий цвет идет ей намного больше.

– СФУ, – говорит она. – Поехали туда.

Я наклоняюсь и целую ее, пока у меня не сдали нервы. Я не могу не поцеловать, потому что с тех пор, как осознал свои чувства к ней, и с тех пор, как она прочитала о них, между нами словно возникла дистанция. Приехав на «Олимп», она пошла к Вульфу, а не ко мне. Но сейчас она склоняется в поцелуе, и, чувствуя тепло ее губ, я понимаю, как мне этого не хватало. Ее язык скользит по моим губам, и я открываюсь для нее, позволяя взять все в свои руки и попробовать меня на вкус. Я жаждал этого поцелуя шесть долбаных месяцев – и вот она здесь, но она все еще не моя. Я чувствую, как она сдерживается, и мне хочется ударить кувалдой по защитной стене, которую она воздвигла вокруг себя. Я желаю разорвать свою кожу и позволить Коре укрыться внутри меня, если ей это нужно.

Она отстраняется и проводит языком по своей нижней губе.

– Нам нужно ехать, – говорит Кора, и я резко киваю, снова заводя машину.