Внезапно Вульф шлепает ладонью по моей ягодице, и, вскрикнув, я подаюсь вперед. Он легко ловит меня и удерживает стоящей на коленях. Шлепает меня снова, уже дважды подряд, и с моих губ снова срывается стон, потому что желание захлестывает меня целиком. Моя киска пульсирует, но он к ней не прикасается, а всего лишь осторожно поглаживает чувствительную кожу, на которую пришелся шлепок.

– Ты нарушила наше правило, цветочек, – бормочет он.

– Какое правило? – дрожу я.

– Что твое удовольствие должно быть на первом месте. – Его голос мрачен. – Ты заслуживаешь наказания.

– Наказания?

Он замирает, услышав дрожь в моем голосе, но мгновение спустя продолжает гладить мои ягодицы. Мое тело горит, но все, на чем я могу сосредоточиться, – это его рука и голос.

– Минуту назад я солгал. Я попросил тебя сказать, хочешь ли ты остановить это, но я думаю, ты не хочешь останавливаться, да и я бы не остановился. Тебе же будет неприятно вернуться в свою комнату и закончить все своими пальчиками? Также ты не захочешь пойти к Аполлону, потому что тогда он увидит следы, которые я оставил.

Я крепко зажмуриваю глаза.

Он прав, ничего из вышеперечисленного я не хочу.

– Ты хочешь этого? – Он проводит пальцем по моему клитору, а затем скользит им внутрь. – Я чувствую, как ты сжимаешься вокруг моего пальца, и мне нравится ощущать это, цветочек. А то, как твое горло сжималось вокруг моего члена, стало моим любимым ощущением, но я не могу дождаться, когда мой член обхватит также и твоя вагина.

Он переворачивает меня, и я ударяюсь спиной об пол. Вульф пристраивается сверху так, чтобы наши лица были на одном уровне.

– Ты хочешь остановиться?

– Нет.

На его губах появляется быстрая улыбка, но затем исчезает. Сегодня мы не должны быть нежными друг с другом, вот почему мы оказались не в кровати, а на полу. Вот почему я все еще ощущаю вкус его спермы на своем языке и чувствую боль между ног.

– Вульф.

– Не нужно умолять, цветочек. Я здесь, с тобой, – говорит он и входит в меня одним грубым движением.

Мое тело сотрясается от его силы, и я протягиваю руку, чтобы обхватить его сзади за шею. Он наклоняется и снова овладевает моими губами. Каждый толчок внутри меня немного облегчает боль, но усиливает мои мучения, и мне нравится это чувство. Вульф упирается ладонями по обе стороны от моей головы. Мы настолько близки, насколько это возможно, и между нами происходит самое прекрасное, что может быть в мире. Он двигается жестко и медленно, а я провожу зубами по его нижней губе, и Вульф стонет, а затем разрывает поцелуй. Слегка приподнявшись на руках, он смотрит на мое горло:

– Он пометил тебя.

Я дрожу, вспоминая, что Аполлон уделял особое внимание моей шее и груди, но в последнее время я стараюсь не слишком часто смотреть на себя в зеркало, поэтому не заметила отметины. Вульф прижимает большой палец к одной из отметин, скорее всего, к засосу, и у меня создается ощущение, будто он прикасается к синяку. В этом месте возникает тупая боль, но не в плохом смысле этого слова.

– И что ты собираешься с этим делать? – спрашиваю я, скользя пальцами в его волосы.

– Кроме того, что врежу Аполлону по яйцам? – ухмыляется он. – Давай поглядим.

Вульф переносит свой вес на одну сторону, замирая внутри меня, а затем его губы касаются моей шеи с противоположной стороны от отметки Аполлона, и я извиваюсь. В моем теле разливается тепло, когда я чувствую, как он посасывает и кусает мою кожу.

– Ты становишься все более влажной, цветочек, – произносит он, издав какой-то жужжащий звук, а я склоняю голову набок, чтобы ему было удобно.

Теперь на мне будут их метки. Я должна была понять, что Аполлон что-то сделал с моей кожей. Разве не то же самое произошло с краской, когда мы были в последний раз на Олимпе? Когда Аполлон начинает какое-то действие, Вульф неизбежно его заканчивает, пример тому – красный отпечаток ладони поверх золотой полосы.

Я хнычу, когда Вульф добирается до моей груди. Должно быть, и на моей шее остался след от его укусов, перекрывающих укусы Аполлона, но ему этого мало. Вульф лижет мой сосок, и мои глаза закатываются сами собой.

– Вульф, пожалуйста.

В ответ я слышу хриплый смешок:

– Поверь мне, детка, для меня это такая же пытка.

– Тогда трахни меня.

– Нет, пока все в Стерлинг Фолсе не узнают, что ты моя.

Включая Аполлона и Джейса.

Только я этого не хочу. Я не хочу, чтобы мной владели. Разве это не повторение истории? Разве не из-за этого мы влипли в эту ситуацию?

Я заставляю себя слегка приподняться и, запустив руки в его волосы, увлекаю его за собой. Оказавшись лицом к лицу, я прищуриваюсь, наблюдая за выражением его лица. Вульф возбужден и зол, хотя, думаю, сейчас я тоже чертовски зла.

Я отталкиваю его в сторону и перекатываюсь вместе с ним, приземляясь сверху. Вульф резко выдыхает, когда его спина ударяется об пол, но его глаза блестят.