Я беру ее на руки, потому что не хочу оставлять одну в коридоре, где она может видеть своего мертвого отца, и мы идем посмотреть на моего. Аспен обнимает меня за плечи и прячет лицо у меня на груди.

– Я не хочу этого видеть.

– Все хорошо, милая, – говорю я, гладя ее по волосам. – Не переживай.

Я вхожу в гостиную, где из мебели есть только одно большое кресло. Из-за широкого ряда окон эта комната очень напоминает гостиную в квартире Аспен, но в ней нет ни занавесок, ни жалюзи. Яркий верхний свет падает на тело моего отца, который лежит на полу.

Он снял пиджак, скомкал его и прижал к своей левой ноге, используя галстук как импровизированный жгут. У него под бедром образовалась лужа крови, а лицо стало бледным от боли. Однако, когда он видит меня, на его лице появляется облегчение, которое быстро сменяется страхом, как только он замечает у меня на руках Аспен.

– С ней все хорошо, – говорю я и касаюсь ее руки. – И с ним тоже все в порядке, милая. Посмотри.

Она поднимает голову и смотрит на моего отца, а затем ее взгляд падает на лужицу крови у его ног. Возможно, это зрелище становится для нее слишком сильным потрясением или просто застает ее врасплох, потому что взгляд Аспен затуманивается, она откидывает голову назад и полностью обмякает в моих объятиях.

Вдруг мой телефон издает сигнал, и, усадив Аспен в кресло, я достаю его из кармана, чтобы посмотреть сообщения.

Майлз: Полиция и скорая уже подъезжают.

Будут через минуту.

Я говорю об этом отцу, а потом пишу сообщение Грейсону.

Отец кивает и бросает взгляд на Аспен.

– А ее отец?

– Он мертв, – подтверждаю я.

Я был бы очень удивлен, если бы это было не так.

– Послушай меня, Стил. Не нужно ничего говорить полиции. Отвези Аспен в больницу, пусть ее осмотрят. Если полицейские попытаются допросить тебя, дай им номер нашего адвоката и не общайся с ними без него. То же самое касается Аспен. Ты должен ее защитить.

– Я обязательно ее защищу, – говорю я, стиснув зубы.

Ведь я люблю ее.

Он кивает.

Внезапно дверь квартиры открывается, в гостиную врываются полицейские, и мы напряженно ждем, пока они осматривают помещение. Когда приходят парамедики, я вижу, как одна из них проверяет пульс отца Аспен. Затем она смотрит на одного из полицейских и качает головой.

К нам подходят еще двое медиков и по очереди осматривают моего отца, а затем Аспен. После этого все происходит как в тумане. Кажется, они кладут Аспен, которая все еще находится без сознания, на одни носилки, а моего отца – на другие. Я спускаюсь за ними по лестнице, не обращая внимания на полицейских, и с другой стороны полицейской ленты, натянутой поперек тротуара и улицы, вижу Нокса, Майлза и Джейкоба. Я рад, что ребята не пошли со мной. Ведь если бы отец Аспен услышал наши шаги, он мог бы причинить им вред или даже застрелить нас на месте…

Я забираюсь в машину скорой помощи вместе с Аспен, не выпуская ее руку из своей. Ее кожа холодна на ощупь, а ее рука безвольна, но монитор, к которому ее подключили, показывает ровный пульс. Рядом со мной садится полицейский с каменным выражением лица. Однако самое важное – Аспен жива.

– Это ваша сестра? – спрашивает фельдшер.

Я поджимаю губы, но не могу удержаться от ответа.

– Будущая жена.

– О, простите, но ваш отец…

– Это сложно, – бормочу я.

Аспен приходит в сознание, когда мы въезжаем на территорию больницы. Она пытается сесть, но ремни на груди и ногах не дают ей это сделать. Они только усиливают ее панику, и она начинает отчаянно пытаться освободиться от них.

– Эй, – говорю я, сжимая ее руку, – ты в порядке, дыши.

Увидев меня, Аспен застывает, а я наклоняюсь и нежно целую ее в висок.

На ее щеках кровавые следы от моих ладоней, как у настоящего воина. У нее перехватывает дыхание, когда мои губы касаются ее кожи, а монитор сердечного ритма показывает учащенное сердцебиение.

– Мы едем в больницу, чтобы тебя осмотрели, – говорю я ей, и она краснеет.

Когда двери открываются, носилки с Аспен выкатывают из машины. Я выбегаю следом и направляюсь за ней в отделение скорой помощи.

Нам выделяют кровать, отгороженную занавесками, а полицейский объясняет, что им необходимо собрать нашу одежду и провести анализ на наличие следов пороха. Мы с Аспен не сопротивляемся. Конечно, они подозревают нас в убийстве.

Медсестра возвращается со свежей одеждой для нас обоих, а один из полицейских исчезает с нашей. Рядом с кроватью Аспен, которая отгорожена занавеской, остается еще один полицейский, а я надеваю медицинскую форму и, держа девушку за руку, ожидаю прихода врача. Как и положено, медсестра первой проводит осмотр, а когда он завершается, она смотрит на меня так, словно хочет что-то сказать.

– Что-то случилось? – спрашиваю я, глядя на ее нахмуренные брови.

– Позвольте я осмотрю ваши руки и лицо.