Я опускаю взгляд на свои руки и замечаю, что костяшки моих пальцев видали лучшие времена, да и драка на льду, конечно, не улучшила их состояние. Мое лицо выглядит ужасно: левый глаз опух, при каждом глотании я чувствую вкус крови, губа разбита, а щеки в ссадинах.

Я вздыхаю и позволяю медсестре провести осмотр. Она кивает сама себе и исчезает за углом, а через мгновение возвращается с подносом и удобным табуретом на колесиках. Я сажусь на край кровати Аспен и позволяю медсестре промыть мои руки и перевязать их. Закончив, она смотрит на Аспен.

– Доктор придет к вам через несколько минут, а вашего отца увезли на операцию.

Лицо Аспен бледнеет.

– Вы имеете в виду моего отца, – говорю я, сжимая ее руку, – у которого огнестрельное ранение ноги?

– Да, конечно, – подтверждает медсестра.

– Спасибо, – шепчет Аспен.

Через несколько минут прибывают детективы и наш адвокат. Мы все согласны дать показания на месте, не отправляясь в полицейский участок, хоть у меня и возникает ощущение, что это не совсем правильно, ведь сейчас середина ночи и мы все очень устали. К счастью, служба безопасности сообщила полиции об исчезновении Аспен и моего отца, и эта информация была зафиксирована в протоколе. Детективы по очереди допрашивают нас в тесном конференц-зале под прицелом камеры. Я нахожусь вдали от Аспен, и это убивает меня, однако адвокат, крепкий мужчина, который не обращает внимания на детективов, каждый раз бросает на меня взгляд, который можно расценить как просьбу сохранять спокойствие, и я не могу не согласиться с ним.

Итак, мы следуем указаниям полиции, и спустя, кажется, несколько часов нас оставляют в покое.

Я чувствую себя странно: усталость и изнеможение будто смешались в одно целое, и Аспен наверняка испытывает то же самое.

Мы всё еще одеты в чужую одежду, наши волосы и кожа испачканы кровью, а ощущение отдачи от пистолета, кажется, въелось в мои мышцы.

Мама и сестры Аспен находятся в безопасности. Они остановились в отеле неподалеку. Около часа назад папу перевели из операционной, и хотя маме Аспен удалось навестить его, она не захотела оставлять девочек наедине со службой безопасности надолго.

Мои друзья ждут нас снаружи больницы под светом прожекторов. Они обнимают меня и хлопают по спине. Джейкоб качает головой, но его глаза говорят о том, что, несмотря на мою глупость, он поступил бы так же, если бы мог вернуть своего профессора. Мы бы все пошли на это ради наших девочек, даже тех, кого сейчас с нами нет. Грейсон ловит мой взгляд, а затем, словно читая мои мысли, кивает и открывает для нас заднюю дверь своей машины. Я сажусь на заднее сиденье и прижимаю к себе Аспен, не желая расставаться ни на секунду. Она сидит между мной и Джейкобом, дрожа как осиновый лист.

Остальные ребята поедут обратно с Уиллоу и Талией, поэтому Грейсон никого не ждет и отъезжает от больницы. Он мчится по тихим темным улицам Краун-Пойнта, а часы на приборной панели показывают пять минут четвертого.

Грейсон паркует машину у хоккейного дома. Джейкоб, выйдя из машины, машет нам рукой и идет прямо к своему автомобилю. Я киваю Грейсону и Вайолет на прощание и завожу Аспен в дом. Довольно скоро сюда вернутся Нокс и Майлз, но пока в доме пусто и тихо. Мы поднимаемся в мою комнату, и я закрываю дверь на замок.

Аспен застывает посреди комнаты, обхватив себя руками. На ней просторная и мешковатая медицинская форма, которую ей выдала медсестра. Но, по крайней мере, на форме нет крови. Другая медсестра из отделения неотложной помощи помогла нам смыть кровь с лица, но я все еще чувствую запах крови и ощущаю корку на своих волосах и шее.

В целом это была очень тяжелая ночь.

Я подхожу к Аспен и нежно убираю прядь волос с ее виска. На ее скуле заметен синяк, который сейчас выглядит просто как тень под кожей, однако при одном взгляде на него у меня сжимается сердце. Если бы я не убил этого ублюдка тогда, я бы все равно хотел сделать это сейчас.

– Он ушел, – заверяю ее я, – и больше никакие демоны не будут тебя преследовать.

Я поднимаю руки, чтобы помочь Стилу снять с меня больничную рубашку. Он бросает ее на пол, скользя пристальным взглядом по моей обнаженной коже, и от этого внимания по моим рукам бегут мурашки. Синяки на его горле темнеют, а я не могу удержаться от желания прикоснуться к этому красивому горлу, которое мой отец пытался раздавить.

– Тс-с, – шепчет Стил, снимая рубашку и привлекая меня к себе. – Мы в безопасности. – Он заключает меня в объятия, и я кладу голову ему на грудь.

– Я знаю, – говорю я, обнимая его в ответ. – Но на мгновение я подумала…

Совсем отчаялась.

– Посмотри на меня, Аспен. – Он приподнимает мой подбородок пальцем, заставляя встретиться с его мрачным взглядом. – Никто не сможет нас разлучить.

– Я люблю тебя.

С этим признанием с моей груди будто сваливается огромный груз. С благоговейным выражением на лице он прикасается своими губами к моим, и внезапно мое измученное тело оживает.