Шериф выходит из личной машины и, надевая шляпу, спешит к дверям университета. Надин Брэдшоу приезжает на внедорожнике. Она задерживается у дверей и дожидается другого олдермена, который, подходя, берет ее под руку. Последним прибывает мэр, но я слежу не за тем, кто входит в университет, а за полицейскими машинами, выезжающими с территории с включенными фарами и сиренами. Они разъезжаются в разные стороны, и это наводит меня на мысль, что Адские гончие тоже разделились.

Мой желудок снова скручивает при мысли о том, что в руках Адских гончих находится вся ярость, накопившаяся после войны. Цербер приказал не предпринимать никаких действий, пока бессмысленно гибли их друзья, и мне легко представить их ненависть и ярость сейчас. Адские гончие собираются выместить ее на городе.

Прибывает Малик, а за ним следует не менее дюжины Адских гончих. Они окружают нашу машину, и мой отец выходит наружу. Я же медленно следую за ним и встаю рядом с Маликом.

– Ваша задача – охранять выходы, – говорит отец, обращаясь к нескольким Адским гончим. – Убедитесь, что ни один ублюдок не покинет это здание без сопровождения Адских гончих, – приказывает он, и Малик кивает. – Ты, я, Вульф и еще четверо войдем в здание. Я хочу, чтобы один из наших людей был в лифте, двое других на лестничных площадках, а четвертый пойдет с нами. – Он наклоняет подбородок. – Выбирай людей. Мы выдвигаемся сейчас же.

Пока Малик отдает приказы, я снова следую за отцом. Я убираю пистолет, потому что в нем нет необходимости, и смотрю на то, как Адская гончая проносится перед нами, чтобы распахнуть главные двери университета. Малик оказывается рядом и касается моей руки своей, но молчит, пока мы заходим внутрь.

Первый этаж оказывается пуст, но Адская гончая, которая открыла двери, продолжает идти перед нами, держа оружие наготове. Он открывает дверь на лестничную клетку, и Малик жестом просит его остаться и все проверить. Второй из людей Малика вызывает лифт, а третий и четвертый выходят на лестничную площадку в противоположном конце здания. Тот, кто первым проверял лестничную клетку, возвращается к лифту, присоединяясь к Адской гончей, которая его вызвала. Когда раздается звуковой сигнал о прибытии лифта, дверь открывается, и внутри оказываются два офицера полиции. Адские гончие открывают огонь, прежде чем полицейские успевают среагировать. Выстрелы, пули от которых, без сомнения, попадают в бронежилеты на груди падающих офицеров, – практически не слышны из-за глушителей. Адские гончие заходят в лифт и стреляют им в головы, а я заставляю себя смотреть на то, как умирают эти полицейские. В их глазах гаснет свет, а затем Адские гончие вытаскивают их из лифта и заходят внутрь. Малик, мой отец и я заходим следом и уже впятером поднимаемся на лифте на шестой этаж.

Ничем хорошим это не закончится.

– Оставайся здесь, – приказывает отец одному из членов банды, а другой продолжает следовать за нами.

Мы с Маликом идем за отцом по коридору шестого этажа, где должен был собраться городской совет, ведь полицейский участок находится на четыре этажа ниже.

Я смутно помню, как Кора рассказывала нам, что городской совет собрался, когда взорвался вагон метро, так что, вероятно, сейчас они сидят в зале заседаний и рассматривают те же сценарии развития событий. Другая банда, новый день, но те же решения.

Отец ведет нас в этот конференц-зал, и внезапно кто-то выходит из боковой комнаты. Нам всем знакомы их лица. Семь олдерменов и мэр, но женщина, вышедшая из дверей, – не одна из них.

Когда папа без колебаний стреляет в нее, я стараюсь заставить себя не дергаться. Женщина падает назад, издавая сдавленный крик. Ее руки поднимаются к груди, а рубашка под ними быстро пропитывается кровью.

Мы проходим мимо нее, и отец просит нас расступиться.

А затем он выбивает дверь и заходит внутрь так, словно это место принадлежит ему.

Моя мама не оставляет попыток до меня дозвониться.

«Мама» – смешное слово, учитывая, что когда-то у меня была настоящая мать, а теперь она мертва. И возможно, она умерла еще до того, как я покинула Стерлинг-Фолс. Эта часть хронологии удручающе туманна.

Аполлон сидит рядом со мной на диване и смотрит фильм, но его взгляд постоянно падает на мой вибрирующий телефон на кофейном столике. Этот телефон – подарок от него и Джейса. Они восстановили мой старый номер и загрузили заново все, что было синхронизировано с облаком. Должно быть, сообщение о том, что я появилась в сети, насторожило моих родителей, которые незамедлительно начали мне звонить и до сих пор не прекратили.

В моем телефоне есть непрочитанные сообщения от Марли, в том числе с извинениями, и даже несколько от «святоши» Джаннет, которые я тут же удалила.

Вот бы эта сука оказалась на дне океана.

Экран моего телефона гаснет, а затем снова загорается.

– Ты должна ответить, – наконец говорит Аполлон и, взяв телефон со стола, протягивает его мне и подталкивает меня локтем.