– Ты потерял право даже думать о них, – говорю я низким голосом из-за его руки, давящей на мое горло. – И если ты думаешь, что информация о девушке, которая ждет меня, как-то повлияет на них, то думаю, ты просто хватаешься за соломинку.

Отец с рычанием отталкивает меня от себя и тщательно поправляет свой костюм.

– Ты не захочешь узнать, на что я способен, дабы удержать тебя.

Я снова улыбаюсь, но это всего лишь шоу для кровожадных Адских гончих, следящих за каждым нашим шагом. Если они почувствуют слабость в ком-то из нас – все будет кончено. Поэтому я молчу и позволяю своей улыбке говорить за меня.

– Мы возьмем университет! – говорит отец, через мгновение встающий перед своей бандой.

Раздается ропот, но по взмаху его руки разговоры прекращаются.

– Мэр и городской совет считают университет опорным пунктом. Они проводят там собрания и расположили полицейский департамент, – ухмыляется он. – Они все в одном месте и, кажется, созрели для сбора.

– Поздно, – замечаю я. – В последнее время они собираются там только в экстренных случаях.

С папиного лица не сходит улыбка, и, кажется, она становится безумной.

– Мы преподнесем им такой повод, что они не смогут устоять. – Его усмешка становится жестокой.

Он раздает приказы, разделяя банду на две группы. Одну возглавляет Малик, другая действует самостоятельно, с одной лишь миссией – устроить хаос. Эта группа уезжает первой, и рев их мотоциклов исчезает вместе с байкерами. Название игры, в которую они собираются играть, – разрушение, но я не знаю, что или кого они хотят уничтожить. Для этой группы отец выбрал худших из возможных кандидатов. Давать им свободу действий опасно, но я ничего не могу сделать, чтобы призвать их обратно. По крайней мере, не сейчас.

После того как мой отец объяснил Малику, где и когда мы встретимся с ним, Малик хлопает меня по спине и покидает клуб вместе со своими людьми.

Мы с отцом смотрим друг на друга, и у меня появляется чувство, что я играю во всем этом более весомую роль, чем предполагал.

– За мной! – приказывает отец, направляясь к дверям.

Он садится в машину, за рулем которой уже ждет одна из Адских гончих, а я мгновение колеблюсь, но затем располагаюсь рядом с ним на заднем сиденье.

– Ты помнишь свое первое задание со мной, сынок? – спрашивает Цербер, нарушая тишину.

Я смотрю на отца и киваю.

Это была проверка на преданность. Он видел, как стали близки Джейс, Аполлон и я, но хотел, чтобы он занимал в наших головах первое место. Цербер мог сделать нашу жизнь более приятной, а мог – наоборот.

Откинувшись на спинку сиденья, я позволяю себе вспомнить, каким обжигающим и горячим был воздух в тот день. Стояла летняя ночь, и даже ветер, бьющий нам в лицо, пока мы мчались на мотоциклах в сторону Вест-Фолса, не мог охладить наш жар. Титаны ожидали поставку наркотиков, и отец решил вмешаться. Украсть их или уничтожить. В ту ночь он был за главного и ехал с нами. Тогда мне было шестнадцать, а отец еще не знал, что на заднем сиденье машины открывается самый лучший вид.

В ту ночь мой дядя…

– Зачем ты заговорил об этом? – тихо спрашиваю я и достаю пистолет, проверяя его исправность, просто чтобы занять как-то руки.

– Потому что я знаю, что у тебя на уме, сынок. – Он наклоняется и кладет свою руку поверх моей. – Я хочу, чтоб ты знал: меня не так легко убить, как моего младшего брата.

– Почему ты думаешь, что я убью тебя? – спрашиваю я, однако паника бьет через меня, как электричество.

Потому что это было бы решением всех моих проблем. Я пытался игнорировать этот вариант, притворяясь, что смогу найти какой-нибудь другой выход. Но я всегда знал, что это единственное решение, которое может меня освободить.

Внезапно я чувствую, будто мои запястья сковывают невидимые кандалы. Они затягивают мои руки все туже и туже, а для освобождения от них мне нужно пойти на то, на что раньше не осмеливался. Стать темнее, чем я есть.

Телефон в моем кармане вибрирует, и, достав его, я пролистываю входящее сообщение и затем удаляю его.

– Кто это? – спрашивает отец.

– Кора. – Посмотрев на Цербера, я снова убираю телефон.

– Скажи ей, что ты занят, – взмахивает он рукой.

– Я просто поговорю с ней позже, – бормочу я, и внезапно машина останавливается, фары гаснут, а водитель, не отрывая глаз от дороги, проверяет свое оружие.

Не сразу, но скоро к зданию подъезжают патрульные машины, принадлежащие офису шерифа и городскому совету. Все они спешат сюда, чтобы привести в действие протоколы чрезвычайных ситуаций. Я не хочу знать, что за ад устроили Адские гончие, но уверен, городской совет готов проголосовать за то, чтобы закрыть город, выставить больше патрулей и арестовать всех, кого только смогут. Хотя вряд ли им удастся поймать кого-нибудь из Адских гончих.